Мятеж населения Рима несколько облегчил ситуацию для Джованны. Римляне окончательно устали от возведённого ими же идола, обнаружив, правда с небольшим опозданием, что лучше иметь папу в Авиньоне, чем опустошённые поля и разграбленные прилавки от противостояния армий двух понтификов. К тому же Вечному городу уже грозил голод, так как поставки продовольствия были прекращены.

* * *

Урбан VI, жертва нелепой гордыни, в своей прямолинейности даже не пытался выиграть время. Ему нужно было получить подкрепление и одновременно успокоить голодающих. Хотя его совершенно не трогали смерти простолюдинов. Кроме того, он не мог отступить из-за своего бесноватого характера и чтобы не нарушить святости происходящего. Ведь лишь насытившись, можно вспомнить и об обедне, и о проповеди, дабы подкрепить свою веру. Голод же укрепляет отвагу и рвение… В итоге ярость римлян, созданных, как и все люди, по образу и подобию Божьему, привела к убийствам иноземцев всех возрастов, полов и рангов – и мирян, и духовенства. Среди жертв резни было даже духовенство тех королевств, которые были на стороне Урбана.

Папа не смог спасти своих сторонников от ярости населения и вскоре сам стал объектом людской ненависти – как первоначальной причины всех их бедствий. Поэтому римляне были настроены покончить с его жизнью. Сначала они попытались отравить папу с помощью яда, который был передан через его слуг. Но эта задумка не увенчалась успехом. Тогда бунтовщики окружили папский дворец, решив казнить понтифика без дальнейших проволочек.

Наряду со всеми своими пороками Урбан всё же обладал некоторыми качествами, необходимыми для сильных людей, и одним из них была несгибаемость воли при виде конечной цели. Твёрдость духа и спасла его от мгновенной гибели. Когда собравшаяся толпа была готова взять штурмом ворота дворца, он приказал открыть их. Когда же двери в его покои отворились и множество людей с обнажёнными мечами ворвались в помещение, он степенно читал, не поднимая головы. Захватчики с изумлением остановились, увидев его властный облик, острый взгляд и услышав внушающий благоговение голос, когда он спросил, не ищут ли они своего настоятеля. Притихнув, люди удалились, поражённые стыдом и ужасом от осознания преступления, которое они хотели совершить и из-за которого обрекали себя на вечное горение в геенне огненной.

Кстати, Екатерина – та самая святая, которая по роду своих занятий и в силу сложившихся обстоятельств считалась пророчицей, – снова встала на его поддержку. Её энергичные призывы так воздействовали на умы, что руки, ранее обращённые против самого Урбана, теперь стали использоваться против его врагов. Такова человеческая природа: люди могут поклоняться то ослу, то льву, поочерёдно прославляя их, и это их абсолютно не смущает.