Несколько минут венгры продолжали молиться вместе с правительницей. Когда Джованна замолчала, они поднялись и некоторое время стояли в нерешимости, переминаясь с ноги на ногу, но потом, опомнившись, подошли к ней. Один из солдат, пожилой, с седеющими усами и морщинистым лицом, перекрестившись, вытащил из-за пазухи тонкий шёлковый шнур и накинул его на шею королевы.

– Простите меня, Ваше Высочество, – сказал он дрожащим голосом и затянул петлю. Через некоторое время он осторожно, будто боясь разбудить свою жертву, опустил безжизненное тело на пол. Остальные мадьяры вдруг упали на колени и бережно прикоснулись губами к подолу её платья, а затем, перекрестившись, вышли из часовни.

Даже в эту страшную минуту Джованна проявила присущее ей на протяжении всей жизни мужество и достоинство.

Божьей волей люди неизбежно превращаются в пыль, от них остаются лишь сны их потомков…

* * *

Карл сидел за столом с закрытыми глазами, обхватив голову руками. Вдруг он услышал бряцанье доспехов, сразу вернувшее ему самообладание.

– Всё? – спросил Карл, завидев солдат.

– Воля Его Высочества, короля Лайоша, соблюдена, – ответил старый солдат, подчёркивая, чей приказ, заменивший им совесть, был выполнен.

Карл бросил воинам увесистый кошелёк, и те, поклонившись, повернулись спиной к королю и направились к выходу, нарушив этикет. А седой рыцарь с лёгкой дрожью в голосе сказал:

– Да упокой Боже её душу. Она была первой, кто так величественно встретил смерть…

Карл опустил глаза и жестом отпустил их. Он вновь обхватил руками голову и молча сидел так несколько минут. Затем встал, вышел из палаты и пошёл в сторону часовни.

Он долго стоял на пороге, уронив голову на грудь, не решаясь войти. Затем нехотя протиснулся внутрь и замер, увидев тело Джованны. Дикий стон вырвался из его груди. Слёзы, запертые где-то в горле, брызнули из глаз, так что он никак не мог перевести дыхание. Карл бросился на колени, стал покрывать платье королевы поцелуями и зарыдал…

– Мама, мама, прости меня, моя госпожа! Вы же знаете, я не хотел этого… Вы довели меня до отчаяния! Вы сами виноваты во всём! Что же я наделал, что же будет… Что мне делать, что же мне делать? Вы всегда могли решить всё с лёгкостью… Я всегда любил Вас, мама!

Когда Карл очнулся, ему хотелось, что всё случившееся оказалось сном, но он понял, что повернул колесо истории слишком далеко, чтобы что-то можно было изменить. Он не побоялся гнева небес и обагрил руки кровью своей благодетельницы, вырастившей его, кощунственно избрав для этого святое место и осквернив его.