Правительница не приняла так называемую «достойную смерть» – ей было отказано в праве исповедаться, получить отпущение грехов и быть похороненной в освящённой земле. Ей не дали возможности позаботиться ни о своём королевстве, ни о душе – по церковным канонам королеву Неаполя обрекли на вечные муки.

Множество людей со всех концов страны прибыли к месту погребения Джованны и, несмотря на страх перед Святым престолом, опустились на колени во время её унизительных похорон. Они не только скорбели по покойной, но знали, что в хаосе, связанном с её смертью и делёжкой королевства, многие люди потеряют спокойствие, а некоторые и жизнь.

* * *

Королева умерла, оплакиваемая всеми, кто её знал. Нам же остаётся надеяться на то, что небеса одарили душу Джованны тем покоем, в котором было отказано её телу.

Наутро после этих похорон на безоблачном небе взошло яркое солнце, оповещая о новом дне и перевёрнутой странице в истории, оставляя горести завершившегося дня в прошлом.

Неаполитанское королевство ещё несколько десятков лет жило в условиях постоянных войн и переходило из рук в руки. Остальные провинции, властительницей которых тоже была Джованна, были поделены её сторонниками и противниками в результате кровопролитных сражений.

Глава XXX

Глава XXX

Соглашение между Карлом Дураццо и Урбаном VI закончилось из-за взаимной ненависти. Короткий промежуток времени, прошедший между убийством Джованны и вступлением герцога Анжуйского в Неаполитанское королевство, был использован Карлом для уничтожения страны и принуждения крестьян поставлять провизию в укреплённые им города и замки. И эта новая «профессия» стала приносить королю неплохой доход за счёт неисчислимых бедствий населения. Он установил гарнизоны наёмников, получающих регулярное вознаграждение и промышляющих грабежами, за собой же оставил сравнительно небольшой отряд, который впоследствии и ввёл в Неаполь.

К концу лета герцог Анжуйский прибыл в Акилу во главе самой прекрасной армии, которую только видели в Италии. Численность его войск оценивалась в тридцать тысяч лошадей, а вскоре была увеличена до семидесяти пяти тысяч благодаря запасам королевства. Во главе армии стоял Амадей VI Савойский. Некоторые вступили в ряды этого войска из-за страха перед его силой, другие – в память о своей королеве, иные – из-за ужаса перед жестокостью к Джованне. Надвигающаяся война ни для кого не была секретом. По стране передвигались маленькие и большие отряды, примыкающие то к одной, то к другой стороне. С утра до утра по просторам королевства перекатывались живые вооружённые волны, окружённые облаками серой пыли. По ночам были видны многочисленные костры, по которым можно было судить о приблизительной численности отрядов и их месторасположении. Но никто не соблюдал бдительность, так как люди избегали прямых столкновений. И ни одна из королевских особ в эти долгие месяцы противостояния не думала о страданиях местного населения, которое ждало, в чьей узде окажется после стольких лет стабильности и благополучия.