Прибытие строптивого понтифика во главе нескольких десятков священников поразило Карла больше, чем могло удивить появление герцога Анжуйского с армией самых смелых и благородных рыцарей Европы. Несмотря на опасность атаки со стороны герцога, Дураццо, узнав о приближении Урбана, оставил все другие заботы и поспешил встретить его в Аверсе, так как не мог обеспечить святому отцу безопасность в самом Неаполе.

* * *

Несмотря на привычное внешнее спокойствие, которое отмечало Карла и проявлялось в его размеренной походке и продуманных высказываниях, он не мог справиться со скрытым беспокойством и принять нежеланного посетителя с обычными знаками внимания и уважения. Поэтому Урбану пришлось скромно ехать через виноградники от Неаполя до Аверсы, избегая больших дорог. Почтенный глава всех католиков ехал на голодном муле, внешне похожем на Брута, который был украшен богатой сбруей. Оглядываясь на любой шорох и замирая при каждом незначительном звуке, понтифик съезжал даже с незаметных тропинок, чуть ли не прячась в кустах.

Несмотря на всю конспирацию, необычный вид этой кавалькады возбудил любопытство местных жителей. Со всех сторон люди, побросав работу, кинулись навстречу процессии. Непонятный вид этого шествия вызвал у обитателей окрестных деревень множество предположений. Когда они поняли, кто перед ними, от изумления они лишились дара речи: «…царь твой грядёт к тебе кроткий, сидя на ослице и молодом осле, сыне подъярёмной… а другие резали ветви с дерев и постилали по дороге… народ же, предшествовавший и сопровождавший, восклицал: осанна сыну Давидову! Благословен Грядущий во имя Господне! Осанна в вышних!» (Мф. 21:1–9). Собравшись вокруг негодяя, который называл себя ставленником небес, они трижды простирались на земле, прежде чем тот позволял им поцеловать свою обувь…

Но как нечестиво звучат слова «Ваше Святейшество» по отношению к ничтожеству, который при всех своих мирских титулах со временем всё же превратится в прах!

Наконец Урбан высадился в маленькой часовне у ворот Аверсы и расположился там в своих парадных одеждах в ожидании, что хоть здесь Карл примет его так, как полагается. Но Дураццо не желал привлекать внимание даже малейшим проявлением великолепия, так что встретил папу простым приветствием, ненавидя и презирая его как виновника всех своих преступлений и недоразумений. Он взял под уздцы мула – не для оказания особой чести, но чтобы обезопасить себя от столкновения с этим не внушающим доверия животным, и лично привёл его в Аверсу.

На несколько часов Карл разрешил ему остановиться в епископском дворце, а вечером, когда ворота города были закрыты, послал офицеров, чтобы пригласить его в королевский замок и обеспечить более подходящее жильё. Стражники с подчёркнутой грубостью привели туда понтифика, яростно разгоняя всех, кто встречался им на пути. Ворота за ним были заперты, и в течение пяти дней папа не получил ни одного известия от Карла: убедившись, что Урбан надёжно заперт, Дураццо отправился в Неаполь для подготовки торжественного приёма.