Что же это было? Успех или провал?

Что же это было? Успех или провал?

В октябре, после возвращения с гастролей, опять начались репетиции «Иванова».

Теперь за режиссерским столиком стало на одного человека больше: в нашу «бригаду» Олег Николаевич включил выпускника своего режиссерского курса Школы-студии Игоря Власова. Ожидание интересной работы обернулись на деле не затихавшим ни на один день конфликтом Смоктуновского и Ефремова.

Я впервые оказался свидетелем того, как артист и режиссер не могут сговориться друг с другом, поскольку по-разному понимают суть того, что должно происходить на сцене. Это разночтение, поначалу скрываемое под спудом условностей театральной этики, постепенно стало обретать признаки откровенной вражды, а закончилось тем, что артист начал открыто саботировать задания режиссера. Я приходил в ужас от того, что происходило на репетициях на глазах у всех, потому что даже на секунду не мог предположить, что такое возможно, и откровенно поражался бессилию художественного руководителя Художественного театра. Неужели Ефремов не может заставить… Да, именно заставить Смоктуновского исполнять свою волю? Ведь он такой сильный!

А началось противостояние двух титанов советского театра после того, когда Боровский показал нам свой макет декорации спектакля.

Реакция артистов была весьма неожиданной. Совершенно пустая сцена, лишенная «чеховского» уюта и привычной обустроенности деталями быта, одних актеров привела в смущение, других озадачила, третьих насторожила. Лишь двое – А.А. Попов и Е.А. Киндинов – приняли сценическое решение спокойно, как должное. Большинство просто растерялись, а Смоктуновский, увидев совершенно пустое сценическое пространство, пришел в состояние тихой ярости. И началась борьба двух великих художников – Артиста и Режиссера, каждый из которых начал упорно отстаивать свое видение внешней формы спектакля. Иннокентий Михайлович не понял, а главное, категорически не принял художественное решение Боровского. И это свое неприятие перенес на все, что предлагал ему сделать в роли Олег Николаевич.

Началась большая тихая война, которая лишь изредка обретала формы ничем не прикрытого конфликта. Язвительные намеки с обеих сторон, ироничные ухмылки и не слишком удачные остроты были главным оружием непримиримых соперников. Язвительный сарказм все время проскальзывал в интонациях Иннокентия Михайловича. Олег Николаевич пытался сохранять олимпийское спокойствие, но временами не выдерживал, и тогда с трудом сдерживаемая ярость окрашивала его речь сардонической ухмылкой.