И вот, когда до начала спектакля осталось всего полчаса, Олег Николаевич сорвал с головы накладку, содрал с лица бороду и усы! Бросив все наклейки на стол, он сказал мне всего одно слово: «Играй!» – и вышел из гримерной. Я вторично почувствовал огромное облегчение: слава Богу, значит, мне не надо будет бегать по всему периметру сценической площадки, выбирая место, откуда удобнее всего подавать Ефремову текст!

Прозвенел третий звонок, и я, сказав себе: «Давай, Серега, дерзай!» – пошел на сцену. Все, кто попадался мне навстречу (гримеры, костюмеры, монтировщики декораций), отступали в сторонку, давая мне дорогу, и тихо шептали вслед: «Ни пуха ни пера!» Они искренне желали мне удачи, и я всем им был за это бесконечно благодарен.

Поскольку первая картина нашего спектакля была без участия Николая Алексеевича Иванова, я спрятался от посторонних взглядов в стоящую тут же декорацию «Чайки», которую мы смотрели в день приезда в Дюссельдорф. Волновался чудовищно, правая коленка моя ходила ходуном, и я никак не мог унять ее. Во рту пересохло, руки дрожали. Я уже был не рад, что согласился на этот чудовищный эксперимент – без единой репетиции сыграть заглавную роль. Мимо к пульту помощника режиссера прошел Гюнтер Белиц. Увидев меня, он подошел, обнял за плечи и тихо пожелал: «Той! Той! Той!» В немецком театре это означает то же самое, что в русском: «Ни пуха ни пера!» При этом нельзя благодарить и вообще выражать какие-то чувства, но я все равно был ему благодарен.

Зрители, пришедшие на спектакль, не знали еще, какой сюрприз их всех ожидает, – в наших программках было обозначено, что роль Иванова играет Иннокентий Смоктуновский. Поэтому, чтобы избежать возможных недоразумений, перед началом спектакля на сцену вышел руководитель Дюссельдорфского театра и сообщил публике, что артист Смоктуновский внезапно заболел, поэтому главную роль сегодня исполнит артист Десницкий. Обычное деловое объявление. Но почему-то зрители встретили его слова дружным смехом. Очень странно. Что могло быть смешного в этой экстраординарной ситуации? Позже мне объяснили, что Белиц сказал буквально следующее: «Артист Смоктуновский, который должен был играть сегодня роль Иванова, заболел, и сейчас в этой роли вы увидите артиста Десницкого. Он не только ни разу не играл Иванова прежде, но даже ни разу эту роль не репетировал. (Дружный смех зрительного зала.) Однако Десницкий является вторым режиссером этого спектакля, он помогал постановщику Ефремову в течение всего репетиционного периода, и нам остается только пожелать ему: „Той! Той! Той!"» В зале раздались дружные аплодисменты, и меня это несколько приободрило.