После торжественного акта обмена обручальными кольцами мы вышли на залитое весенним солнцем Садовое кольцо такими счастливыми, что, казалось, не сможем вместить в себя всей той радости, что переполняла наши ликующие сердца. Вместе со своими свидетелями Таней Судец и Михаилом Николаевичем Зиминым мы на такси поехали в филиал театра на улицу Москвина, чтобы в честь нашего бракосочетания распить бутылочку советского шампанского брют. Почему мы не сделали это прямо в ЗАГСе, я уже не помню, но сдается мне, что там распивать спиртные напитки в те времена или не полагалось, или же нам не позволили выпить бутылку, принесенную с собой. Честное слово, не помню, но, как бы то ни было, первый тост за здоровье новобрачных Зимин произнес в филиале Художественного театра. И это, на мой взгляд, было весьма символично.

После этого мы расстались со своими свидетелями до вечера и помчались в высотный дом на Лермонтовской, поскольку нас ждала там куча разных дел. Мне нужно было сварить лобио, порезать салаты, приготовить свои фирменные «фаршированные яички». Аленке предстояло убраться в квартире и привести себя в порядок. Спасибо Маргарите Александровне Эскиной, которая, пользуясь своими родственными связями с директором Дома актера Александром Моисеевичем Эскиным, заказала к нашему свадебному столу несколько блюд из ресторана ВТО. Это значительно облегчило нам жизнь, потому что помощников у нас не было. Только в день свадьбы к нам пришла еще одна подруга моей тещеньки – режиссер-документалист Ирина Николаевна Полянская, и я вздохнул с облегчением. К шести часам, к приходу гостей, мы все успели: квартира сияла чистотой, стол накрыт, невеста очаровательна. Правда, как выяснилось уже за столом, лобио я пересолил так, что его нельзя было взять в рот. Зато яички получились, и холодец, несмотря на майскую жару, застыл!

Все было хорошо. Волновало меня только одно: состояние Нины Владимировны. Во-первых, она наотрез отказалась принимать какое-либо участие в подготовке к нашей свадьбе. Что ж, не хочет, как хочет. Мы и без нее со всем отлично справились. Но то, как она повела себя в самый день свадьбы, вызывало серьезное беспокойство. После того, как мы вернулись из ЗАГСа, я с Маргаритой Александровной поехал в ресторан ВТО, чтобы получить наш заказ. Возвращаемся и застаем такую картину: Алена пылесосит квартиру, а Нина Владимировна закрылась в своей комнате, легла в постель и выходить на свет Божий как будто не собирается. Более того, из-за закрытой двери доносятся громкие, утробные стоны и время от времени трагические восклицания: «Елена! Что ты наделала?! Зачем ты привела его в наш дом?! Я не хочу жить с ним под одной крышей!.. Немедленно отмени эту кошмарную свадьбу!.. Или ты хочешь, чтобы я умерла?! Прекратите издеваться над больным человеком!.. Изверги!.. Чудовища!..» И что-то еще, но все в таком же роде. Поначалу я даже подумал, что теща моя решила не очень удачно пошутить, но по реакции Маргоши понял, это совсем не смешно, а, наоборот, все очень и очень серьезно. Она дала мне знак, чтобы я молчал, отправила меня на кухню, а сама вошла в комнату Нины Владимировны. Я занялся приготовлением лобио и старался не прислушиваться к тому, что творилось за закрытой дверью спальни. Потом пришла Ирина Николаевна и, заглянув к Нине Владимировне, надолго застряла там. Теперь я отчетливо слышал, как она и Маргарита Александровна вдвоем успокаивали и уговаривали мою новоиспеченную тещу. Это продолжалось не менее получаса, после чего мои спасительницы вышли из спальни и шепотом сообщили, что они уговорили ее выпить снотворное, и теперь есть надежда, что она уснет, а проснувшись, уже не будет так агрессивна и нервна. Как говорится, «утро вечера мудренее».