Черчилль объявил палате общин, что за период между сентябрем 1939 года и февралем 1945 года погибло 307210 солдат Британского содружества наций. Это было в три раза меньше, чем потери за первую мировую войну (996230 человек). Черчилль видел свою историческую заслугу в том, что сохранил жизни целого поколения англичан. Ради этого он рисковал в антигитлеровской коалиции, ради этого он два года оттягивал открытие второго фронта.

11 июня Черчилль вел заседание комитета начальников штабов и его оценка сложившегося положения в Европе была далека от триумфальной. «Русские гораздо дальше продвинулись на запад, чем мы могли ожидать. Они всемогущи в Европе. В любое время, если они так решат, они могут пройти всю оставшуюся Европу и вытолкнуть нас на свой остров. У них превосходство два к одному над нашими силами».

Окончание войны быстро привело к развалу национальной коалиции, лейбористы вышли из правительства. Новые выборы были назначены на июнь. И на этом этапе жизненного пути Черчилля со всей жестокой силой сказалось то обстоятельство, что он никогда не интересовался обыденностью. Когда ему принесли рацион англичанина, он сказал, что это неплохо. Но ему объяснили, что это недельный рацион. Черчилль на словах демонстрировал демократический пиетет, но в жизни существование простых сограждан его волновало мало. Сказалось и то обстоятельство, о котором писала его супруга: “Его глаза всегда сфокусированы на определенную цель. И он не видит ничего за пределами этого луча”. Война еще более акцентировала этот взгляд вовне и слабое знакомство с печальной прозой жизни. Антисоциалистическая направленность всей политической философии Черчилля сыграла с ним на данном историческом этапе злую политическую шутку. Можно сказать, что премьер поставил под угрозу свое политическое могущество одним неудачным словом, хотя, разумеется, эта оговорка отражала всю его политическую философию.

Готовясь к предвыборным битвам с лейбористами, Черчилль приготовил к 4 июня 1945 года текст своего выступления по радио и показал его жене и дочери. Обе они умоляли опустить одно место из речи. Речь шла о следующем пассаже: «Ни одно социалистическое правительство, устраивающее всю жизнь и производство страны, не может позволить свободное, резко четко обозначенное словесное выражение публичного недовольства. Оно должно будет обратиться к какой-либо форме гестапо». Черчилль призывал сограждан «оставить социалистических мечтателей с их утопиями и кошмарами. Давайте обратимся к тяжелой работе, ожидающей нас. Пусть коттедж, в который вернется воин, будет иметь скромное, но гарантированное процветание, пусть он будет огражден от несчастий, пусть британцы останутся свободными, чтобы создавать планы для себя и для тех, кого они любят». Жена и дочь сразу же увидели взрывную силу упоминания гестапо. Вторая дочь – Сара Черчилль – в письме объяснила отцу его ошибку: «Люди, которые голосуют за социалистов, исходят по существу не из своих идеалов или взглядов, а просто потому, что жизнь трудна для них, часто это неравная борьба и они думают, что голосуя за лейбористов, они смогут облегчить свою ежедневную жизненную борьбу».