Не в силах отговорить Петра от участия в новой войне так скоро после своего восхождения на трон, Фридрих II убеждал своего поклонника принять меры предосторожности перед отъездом из России. «Если честно, то я не доверяю вашим русским, – писал он Петру. – Что, если в ваше отсутствие будет организован заговор с целью свергнуть вас с трона, Ваше Величество?» Он посоветовал Петру, чтобы его короновали и миропомазали в Москве перед отъездом, а после изолировать всех ненадежных людей в Санкт-Петербурге и оставить их под охраной верных гольштейнцев. Петр не прислушался к его советам, он не видел в этом необходимости. «Если бы русские хотели причинить мне вред, – писал он Фридриху, – они бы сделали это давно, ведь я без страха спокойно расхаживаю по городу пешком. Могу заверить вас, Ваше Величество, что русских можно совершенно не бояться, если знать, как обращаться с ними».

Русская армия, состоявшая из сорока тысяч бывалых солдат, уже собралась в оккупированной Пруссией Померании, и Петр велел, не дожидаясь его приезда, выступать. Датчане тут же отреагировали на этот бросок и встретили русских в Мекленбурге. Затем, к сильному удивлению датского командования, русские начали отступать.

Эта головоломка разрешилась через несколько дней. В Санкт-Петербурге произошел дворцовый переворот: Петр III оказался свергнут, отрекся от престола и был заточен в тюрьму. Жена Петра, которую теперь величали Екатериной II, была объявлена императрицей России.

43 «Дура!»

43

«Дура!»

Никому доподлинно не известно, когда у Екатерины созрел замысел свергнуть Петра с трона. Как супруга Петра она стала императрицей России. Однако в политическом смысле это ей мало что принесло – с самого начала правления мужа она подвергалась постоянным унижениям и изоляции. «Судя по всему, с мнением императрицы никто особенно не считается, – сообщал в Лондон посол Кейт, добавляя, что он и его коллеги-дипломаты, – считаем, что обращаясь прямо и непосредственно к императрице вряд ли можно чего-то добиться». Бретёль, французский посол, писал: «Императрица была оставлена наедине со своим горем и дурными предчувствиями. Люди близкие к ней говорили, что едва узнавали ее теперь».

Положение Екатерины оказалось особенно деликатным, поскольку она была беременна. Сильно ограниченная в своих передвижениях, она практически не имела возможности руководить или даже вдохновлять сторонников на свержение своего мужа. Чем тщательнее она изучала свое положение, тем яснее осознавала опасность, а потому пришла к выводу, что лучше всего будет полностью отойти от жизни при дворе и просто ждать и наблюдать за тем, как Петр пытается играть роль императора. Екатерина не отказалась от своих устремлений, однако считала, что нужно проявить терпение.