К концу апреля всем стало известно о том, что отношения между Петром и Екатериной окончательно испортились. Петр устроил придворный банкет по случаю заключения союза с Пруссией. В зале присутствовало четыреста гостей. Император, одетый в синий прусский мундир с прусским орденом Черного Орла на оранжевой ленте, повязанной у него на шее, сидел во главе стола. Прусский посол находился справа от него, Екатерина разместилась в отдалении. Петр начал с трех тостов. Первый был за здоровье императорской семьи, гости отодвинули стулья, встали и выпили. Екатерина продолжала сидеть. Когда она поставила на стол стакан, Петр покраснел от гнева и послал своего адъютанта узнать у нее, почему она не встала. Екатерина велела передать ему, что поскольку императорская семья состоит только из ее мужа, ее сына и ее самой, она не думала, что ее муж сочтет необходимым, чтобы она вставала. Адъютант вернулся к Петру, а затем снова подошел к Екатерине и сказал, что император считает ее глупой, так как она должна знать, что оба дяди императора – принцы Гольштейна, – присутствуют на обеде и также являются членами императорской семьи. Затем, опасаясь, что посыльный может смягчить его ответ, Петр встал и выкрикнул одно слово – «Дура!» Это оскорбление эхом отозвалось в зале, а Екатерина заплакала. Придя в себя, она повернулась к сидевшему рядом с ней графу Шувалову и попросила его рассказать какую-нибудь смешную историю.

Петр всем ясно дал понять, что не только испытывал к Екатерине презрение, но и едва ли теперь признавал ее как свою жену. Тем же вечером, сильно напившись, он приказал арестовать Екатерину и отправить ее в крепость Шлиссельбург. Этот приказ был отменен благодаря тому, что за Екатерину вступился ее дядя, принц Георг Гольштейнский – новый главнокомандующий русской армией[6]. Став императором, Петр пригласил в Россию своего гольштейнского кузена и поручил ему командовать армией во время датской кампании. Георг, уже получивший к тому времени эту должность, заметил, что арест императрицы может вызвать серьезное недовольство в армии. Петр пошел на попятную и отменил приказ, но данный эпизод стал для Екатерины серьезным предостережением. «Именно тогда, – писала она Понятовскому, – я стала прислушиваться к предложениям [свергнуть Петра], которые поступали ко мне после смерти императрицы». Разумеется, на самом деле она стала прислушиваться к ним намного раньше.

Эпизод, во время которого император публично назвал ее дурой, привлек к Екатерине всеобщее внимание. Внешне она сносила публичное унижение с достоинством и покорностью. Но на самом деле Екатерина не готова была смириться с подобным обращением. Она понимала, враждебное отношение Петра было продиктовано его намерением расторгнуть их брак и устранить ее из общественной жизни. Однако ее позиция была довольно сильной. Она была матерью наследника, все знали об ее уме, эрудированности, мужестве и патриотизме. И пока Петр совершал один грубый промах за другим, ее популярность только росла. Приближалась минута, когда стало необходимо действовать.