– Талейран состоит на тайной службе у иностранных держав! – кричал Ребель. – Никогда не было на свете более извращенного, более опасного существа.

А Карно тут же поддержал Ребеля:

– Талейран потому именно так презирает людей, что он много изучает самого себя… Он меняет принципы как белье.

Баррас был согласен со своими коллегами, но он предлагал кандидатуру Талейрана потому, что знал, что правительству нужен знающий дипломат, тонкий ум, способный к различным переговорам, к словесным поединкам самого трудного свойства, а главное – его рекомендует мадам де Сталь.

Талейран, почувствовавший атмосферу Парижа, сразу установил связь с генералом Бонапартом, мечтавшим о полноте государственной власти во Франции. Но эта власть должна быть отдана ему законным путем. Талейран вспомнил, как однажды они с генералом обсуждали детали законного прихода к власти: вместо пяти директоров Директории депутаты изберут трех консулов, среди которых будет первый консул как глава правительства, и главой правительства станет Наполеон Бонапарт. И как только это произошло, Наполеон Бонапарат, первый консул, сразу послал свои письма в королевское правительство Великобритании и в императорское правительство Австрии с предложением начать переговоры о мире в Европе. Талейран помнил и о том, как на его глазах менялся облик первого консула.

Никто из генералов не поверил в силу и бесстрашие генерала Бонапарта, когда он, приехав в Ниццу, как главнокомандующий итальянской армией, встретился с начальником штаба армии генералом Бертье, а 27 марта 1796 года принял рапорт командиров дивизий. Один из них, генерал Массена, рассказывал, с каким недоверием он смотрел на этого 26-летнего тшедушного человечка, этого мальчишку со спутанными волосами, который сумел возглавить 37-тысячную армию оборванцев, с пустыми желудками, без жалованья, обутых в плетенные из соломы сабо, и вести войну против Австрийской империи и королевства Пьемонт. Маленький рост Наполеона, его худое лицо, портрет жены, который он держал в руке, а главное – его молодость – все это рождало в глазах генералов презрение и надменность. Но вопросы, которые то и дело поступали от командующего, убедили генералов в его глубокой компетентности. За два дня его командования армией появились хлеб, мясо, вино и обувь. От презрения и надменности дивизионных генералов не осталось и следа. Они перестали думать о закулисных интригах Директории. Вскоре, 2 апреля 1796 года, началась Итальянская кампания, а успешные операции Наполеона при Монтенотте и Миллезимо открыли ему дорогу на Турин и Милан. В Париж повезли полковые знамена разбитого противника. В битве при Лоди Наполеон Бонапарт под градом пуль и ядерных разрывов шел впереди войска со знаменем в руках. Австрийцы были разгромлены, и в Париж потекла контрибуция в звонкой монете: Ломбардия – богатая итальянская провинция. Имя Наполеона стало популярным. «После Лоди и покорения Ломбардии, – мелькнуло у Наполеона, – я уже в Париж могу послать миллионов двенадцать. Вряд ли это под силу простому генералу, а не человеку, призванному определить судьбу целого народа».