Во время этой поездки между Монтё и Фрадкином начались разногласия. Как мы слышали, причиной была разница в обменном курсе французского франка: по этому курсу Монтё получал меньше денег, чем его концертмейстер. Часто Монтё несправедливо делал Фрадкину выговор во время репетиций. Вацлав всегда старался помирить их, но это ему не удавалось. Поскольку он не мог вмешиваться в отношения дирижера и концертмейстера, он показывал свое уважение к Фрадкину тем, что брал у него из рук скрипку и сам нес ее за Фрадкином в ресторан, где уже сидели Монтё и остальные.

На Юге у нас было много неприятностей: нас просили не гримироваться под негров.

Нельзя было даже подумать о том, чтобы поставить «Шехерезаду» в любом из этих городов так, как она была сочинена, поэтому мы исключили ее из программы. Кроме того, в некоторых городах женские клубы были против обнаженных ног и просили нас надеть трико. Конечно, мы не уступали в этом вопросе. Обычно на вокзале нас встречал комитет, в который входили самые выдающиеся люди города, торговая палата, затем репортеры. Вацлав, который никогда не заботился о рекламе, обычно уставал до потери сил от встреч с посторонними.

Однажды Вацлав и Фрадкин решили, чтобы избавиться от обычного приема, поменяться ролями, и в городе Талса штата Оклахома выполнили этот план. Нас принимал масонский комитет. Поскольку гостиницы были совершенно примитивные, масоны любезно предложили артистам труппы вместо жизни в поезде поселиться у них в домах. Вацлав сошел с поезда после Фрадкина и нес его скрипку. Фрадкин давал ответы подходившим репортерам, которых Херндон направил к нашей группе. «Это мистер Фрадкин, наш концертмейстер», — представил им Фрадкин Вацлава. «А где Нижинский?» — «Это я», — ответил Фрадкин. Поскольку он был полноват, на лицах газетчиков появилось удивление. Когда доброе пухлое лицо Фрадкина улыбнулось читателям со страниц вечерних газет, изумление было огромное. Танцовщики и танцовщицы только раскрывали рты от удивления до тех пор, пока мы не объяснили, что произошло. И это была не единственная шутка, которую разыграли Вацлав и Фрадкин. Перед приездом в один город мы, как обычно, сообщили руководству название гостиницы, в которой хотели остановиться. Мы приехали туда, но она нам не понравилась, а поскольку мы должны были пробыть в ней всего один день, то решили вернуться на поезд и провести этот день, катаясь на автомобиле. Как были поражены и растеряны администраторы, когда днем стали искать Вацлава, а им сказали, что он уехал.

Но беспокойство доставляли не только они. Г-жа Реваль получила от одного бостонского поклонника в подарок аллигатора и возила его с собой; на ночь она помещала его в свой умывальник, а днем носила на шее. Мадам Спесивцева-старшая и я откровенно боялись его, но такой же страх был у чернокожих проводников в поезде, и однажды они отказались обслуживать ее в вагоне-ресторане, если она не отнесет аллигатора назад в свое купе. В конце концов все проводники состава забастовали из-за того, что аллигатор, по их словам, приносит поезду несчастье, администраторы должны были попросить ее отдать его кому-нибудь, и она подарила его какому-то зоопарку.