Оттуда мы переехали в Де-Мойн, а затем в Омаху. К тому времени мы так устали, что решили снять комнаты в гостинице всего на несколько часов. Мы оставили вещи в поезде, Фрадкин, как всегда, заказал номер. Мы вошли туда и сразу же включили воду в ванной комнате. Когда Вацлав находился в ванне, кто-то энергично постучал в дверь. Я открыла, и какой-то человек сказал мне, что он шериф и хочет арестовать нас, потому что мы — так он заявил — сняли комнату с аморальной целью. Я побежала к Фрадкинам, и те возмущенно объяснили, что мы женаты. Но это не помогло: в полиции желали видеть доказательства — свидетельства о браке и еще много всего. Я сходила за Дробецким, который был поблизости; в конце концов, как я думаю, пришел Херндон, и нам позволили продолжить купание в ванне.

В те вечера, когда Вацлав не танцевал, он обычно смотрел спектакль из-за кулис или из зрительного зала. Однажды, когда на сцене шла «Шехерезада», я, которая столько раз смотрела этот спектакль, удивилась, увидев великолепную мимику старого Евнуха. Раньше я никогда ее не замечала. Раз Чекетти не был с труппой, то эту роль танцевал кто-то из остальных солистов. Я была так заинтригована, что ушла за кулисы и там узнала, что неизвестным артистом, который играл Евнуха, был Вацлав. Он в последний момент заменил обычного исполнителя: тот внезапно заболел.

Вацлав решил, что у каждой роли должен быть запасной исполнитель и что эти исполнители должны время от времени танцевать свои роли в маленьких городах. Раньше только Вацлав и Карсавина «отдыхали» в тех случаях, когда в программе были три балета с их участием: они лишь в особых случаях — например, в Париже или в Лондоне — танцевали все три; обычно же Больм заменял Вацлава, а Нижинская или Кяшт — Карсавину. Упорядоченной системы двух составов у исполнителей никогда до этого не было, но Вацлав считал, что такая система поможет развиться новому поколению танцовщиков и танцовщиц. Поэтому он выбрал дублеров для каждой звездной роли. Гаврилов, X., Кременев — все мужчины проходили такую подготовку, а среди женщин ее прошли Хильда Маннинге, Немчинова и другие. Дягилев протестовал против этого сразу после того, как услышал о нововведении, но позже, должно быть, немало радовался тому, что Вацлав дал шанс этим артистам кордебалета. Как бы он без этого в последующие годы смог сделать звезду из Немчиновой или Соколовой? Некоторые солисты немедленно пожаловались Кану. К тому времени, как мы приехали в Денвер, из-за замен явно назревала неприятность, и часть труппы забастовала. Вацлав сказал им, что его решение остается твердым и что он будет выбирать на каждую роль того, кого посчитает самым подходящим для нее. Те, кто оказался обойден при таком порядке, снова прислали Вацлаву письмо, в котором грозили обойтись с ним «так, как хористы услужили Шаляпину в Лондоне». Это означало войну до конца. Вацлава угроза совершенно не взволновала. После спектакля, проходя мимо этих артистов-врагов, он просто поднял шляпу и сказал: «До свидания, господа». Они расступились, как овцы, и пропустили нас.