Как же мы удивились на следующее утро во время завтрака, когда выглянули из окна вагона-ресторана! Вместо накрытых снежными шапками гор вокруг нас были апельсиновые рощи — целое море апельсиновых деревьев, все темно-зеленые и усеянные золотистыми плодами. Вацлав так устал от гостиниц, что мы решили иметь квартиру вместе с Фрадкинами — половину для нас, половину для них — и «сами вести дом». Фред немедленно дал телеграмму, чтобы найти такое жилье, а в это время мы еще были достаточно далеко от города — и, когда мы приехали, все было готово! В следующие после этого полчаса был нанят повар-японец, который приготовил нам чудесный обед. Вацлав все время играл с каркасами краватей: он обнаружил, что может выдвигать их из стен и поворачивать в вертикальное положение, чтобы они не мешали ходить. Японец-повар научил нас готовить чай, и мы аплодировали ему за искусство, с которым он готовил рис. Вацлав в последний раз был на кухне, когда был ребенком, но теперь нашел дорогу туда, чтобы посмотреть на японца. Движения повара позабавили его. Вацлав станцевал для повара японский танец, и повар сказал: «Этот джентльмен долго жил в Японии», что было лестно, но неверно.

Чтобы позабавить Фрадкинов, Вацлав проделывал всевозможные акробатические трюки — вращался и скручивался, прогибался всем телом в разные стороны, прыгал, и все это самым невероятным образом. Фрадкин спросил, почему он не применяет все это в балете, но Вацлав сказал, что делает все это лишь для того, чтобы показать, что танцовщик должен быть акробатом, чтобы быть полным хозяином своего тела, но акробатика сама по себе не искусство и как раз поэтому он не применяет ее.

Мы побывали в испанских миссиях, и, конечно, нас пригласили посмотреть студии в Голливуде. До Голливуда нам пришлось примерно двенадцать миль проехать в автомобиле по совершенно безжизненной равнине. Сам Голливуд тогда представлял собой всего несколько деревянных хижин и одну или две студии среди перечных деревьев. Чаплин был в огромном восторге от Русского балета. Он не пропустил ни одного представления и очень старался, чтобы балет остался в этом городе еще на неделю, но это было невозможно, поскольку расписание турне было утверждено заранее. В первый вечер, когда мы услышали, что он находится в зрительном зале, вся наша труппа была взволнована: мы все восхищались Чаплином. Во время антракта он пришел к нам, и его провели в уборную Вацлава. Вацлав всегда считал Чаплина гением кино и чудесным мимом. Они сразу же стали друзьями. Потом Чаплин вышел на сцену и был представлен труппе. Все аплодировали ему, а Чаплин в качестве ответного приветствия прошел по сцене вперед и назад своей особой походкой и проделал несколько трюков. Артистам труппы это так понравилось, что они не хотели его отпускать, и антракт продолжался вдвое дольше, чем обычно. Зрители стали терять терпение, но когда они услышали о причине задержки, то восприняли ее добродушно. По приглашению Чаплина мы побывали в его студии. В то время он снимал «Изи Стрит», и нас всех сфотографировали на съемочной площадке. Чаплин сказал о том, как сильно он хотел бы снять фильм с Вацлавом, но он тогда не чувствовал себя в силах жить в Калифорнии.