Вацлав пожалел его: «Ради вас я сегодня буду танцевать. Пожалуйста, скажите публике, почему я опоздал».

На следующий день Камбо обсудил с нами эту ситуацию. Испания была единственной страной, в которой телеграмма была обязывающим контрактом, поэтому Вацлав был обязан ехать в Южную Америку. Теперь он очень жалел о том, что не прислушался внимательней к хитрому совету Лоуренса Стейнхарта и не показал ему черновик телеграммы, который был написан Костровским и X. Но Камбо заверил нас, что Дягилев должен будет предоставить Вацлаву те условия, которые он попросит. Поэтому он составил договор, в котором было сказано, что Вацлав желает поехать в Южную Америку и что его заработная плата будет такой же, как в США, и будет выплачиваться ему в золотых долларах за час до поднятия занавеса перед каждым спектаклем. Я настояла на этом условии, потому что не хотела потом судебных процессов. Если это положение не будет выполнено, договор теряет силу. Такую статью договора придумала Фанни Эльслер после того, как ее много раз обманули нечестные импресарио. Вацлав соглашался выступать во всех ролях, первым исполнителем которых он был. Неустойка в случае разрыва договора была двадцать тысяч долларов. Я и Камбо пошли с этим договором к Дягилеву.

Он принял нас в своей гостиной и вел свою обычную тактику — сидел спиной к окну и давал говорить другим, а сам слушал. Контракт был составлен так умно, что в нем выполнялись все дягилевские условия, но не было никакой возможности для хитростей и уловок по отношению к Вацлаву. Когда Дягилев ставил свою подпись под контрактом, мои мысли вернулись к нашей встрече много лет назад в гостинице «Бристоль». Какая огромная разница была между тогдашней ситуацией и теперешней и все-таки до чего они были похожи!

Вскоре после этого к нам явился с визитом губернатор в парадном мундире и белых перчатках и с огромным букетом. Он пришел извиниться за арест, из-за которого, похоже, очень сильно волновался, и попросил Вацлава замолвить за него слово при дворе, то есть сказать, что его не следует упрекать за этот случай.

После этого мы на несколько дней вернулись в Мадрид и оттуда отправили Киру в Лозанну.

Дягилев, его шестнадцать танцовщиков и танцовщиц и Масин уехали в Италию, а в середине июля мы вместе с труппой отправились в Южную Америку. На этот раз труппа была в руках Григорьева. Вацлав, похоже, был измотан волнениями последних дней и особенно дягилевским ударом, который открыл правду и ясно показал, как относится к нему Дягилев. Теперь Вацлав знал, что согласие между ними невозможно и не наступит никогда.