Однако дело обстояло не так просто, как думал Беккер. Постановления, которые были приняты двумя конгрессами, хотя и имели между собою точки соприкосновения, но расходились в том основном вопросе, из-за которого, собственно, и возникли женевские смуты. Конгресс большинства защищал точку зрения «грубых ремесл»: он отказывался от всякой политики, которая ставит себе целью только социальное преобразование путем национальных реформ, так как каждое политически организованное государство не что иное, как средство капиталистической эксплуатации на почве гражданского права; поэтому всякое участие пролетариата в буржуазной политике служит лишь к укреплению теперешней системы и ослабляет революционное действие пролетариата. Напротив того, конгресс меньшинства защищал точку зрения «фабрики»; он боролся против политического воздержания, считая, что оно вредит рабочему движению, и рекомендовал участие в выборах не потому, что это приведет к освобождению рабочего класса, а потому, что представительство рабочих в парламенте — хорошее средство для пропаганды и не следует им пренебрегать из тактических соображений.

Новый федеральный совет в Ла-Шо-де-Фон требовал, чтобы генеральный совет признал его руководителем романской федерации. Генеральный совет, однако, не пошел навстречу этим требованиям и постановил 28 июня, чтобы женевский федеральный совет, за который стояло большинство женевских секций, сохранил свои прежние функции; новому же федеральному совету предложено было принять какое-нибудь местное наименование. Это решение, довольно справедливое, было вызвано самим новым федеральным советом; но он не подчинился ему, а поднял жалобу на властолюбие генерального совета, и, вследствие этого, к лозунгу о политическом воздержании присоединился второй лозунг — оппозиции внутри Интернационала.

Генеральный совет, с своей стороны, порвал всякую связь с федеральным советом в Ла-Шо-де-Фон.

Ирландская амнистия и французский плебисцит

Ирландская амнистия и французский плебисцит

Зима 1869/70 г. была для Маркса опять временем разных физических недомоганий, но с него, по крайней мере, сняты были вечные денежные заботы. 30 июня 1869 г. Энгельс освободился от своей «собачьей коммерции» и еще за полгода до того запросил Маркса, достаточно ли ему будет 350 фунтов стерлингов в год для жизни. Энгельс хотел покончить со своим компаньоном на том, чтобы тот в течение пяти или шести лет выплачивал эту сумму Марксу. К какому они пришли в конце концов соглашению, не видно из переписки двух друзей; во всяком случае, Энгельс вполне обеспечил экономическое положение Маркса не только на пять-шесть лет, но до самой его смерти.