Что его «одобрение» имело именно такой смысл, явствует уже из выражений, которые он употребляет. Воздержание от голосования не было «чисто принципиальным поступком», а скорее компромиссом. Либкнехт хотел сначала прямо голосовать против кредитов; потом только он поддался уговорам Бебеля и воздержался от голосования. Далее, воздержание от голосования определило поведение Либкнехта и Бебеля не на «один только момент», как это доказывал каждый номер «Народного государства». Наконец, это воздержание не являлось «актом мужества», в том смысле, что заключало в самом себе свое оправдание. Если бы Маркс имел в виду мужество такого рода, он бы с такой же похвалой, или даже большей, говорил о храбрости Тьера, который энергично восстал против войны во французской палате, хотя мамелюки империи обрушились на него с дикой бранью, или о буржуазных демократах вроде Фавра и Греви, которые не воздержались от голосования за военные кредиты, а голосовали против них, хотя патриотический шум в Париже по меньшей мере такой же опасный, как в Берлине.

Выводы, которые сделал Энгельс для политики немецких рабочих из своих взглядов на положение дел, сводились к следующим положениям: следует примкнуть к национальному движению постольку и до тех пор, пока оно будет ограничиваться защитой Германии (что не исключает необходимого по обстоятельствам наступления до заключения мира); при этом должно подчеркивать различие между германско-национальными и династическо-прусскими интересами. Следует противодействовать аннексии Эльзаса и Лотарингии; как только в Париже создастся республиканское, не шовинистическое правительство, следует содействовать заключению почетного мира; нужно постоянно выдвигать единство интересов германских и французских рабочих, так как они осуждали войну и не воевали друг с другом.

Со всем этим Маркс вполне согласился и послал свое заключение в этом смысле брауншвейгскому исполнительному комитету.

После Седана

После Седана

Но еще прежде, чем комитет успел практически использовать указания, присланные ему из Лондона, положение вещей совершенно изменилось. Произошла битва при Седане, император был взят в плен, империя рушилась, и в Париже образовалась буржуазная республика. Во главе ее стали бывшие депутаты французской столицы, провозгласившие себя «правительством национальной обороны».

Со стороны немцев оборонительная война уже закончилась. Прусский король, в качестве верховного руководителя северогерманского союза, много раз торжественно заявлял, что воюет не с французским народом, а с правительством французского императора; с другой стороны, новые парижские носители власти заявили, что готовы уплатить всякую возможную для них сумму денег в качестве военной контрибуции. Но Бисмарк требовал уступок земли; он продолжал войну с целью завоевания Эльзаса и Лотарингии, не считаясь с тем, что это превращает в насмешку идею оборонительной войны.