Хотя Бакунин несколько раз подтверждал получение задатка и обещал отработать его тем или иным образом, но, по-видимому, при его вечных денежных затруднениях ему это не удалось. С другой стороны, во всей этой печальной истории ничего не слышно о единственно пострадавшей стороне, о самом издателе; он, по-видимому, с философским спокойствием покорился судьбе, к которой его достаточно приучила его профессия. Сколько писателей, и среди них весьма знаменитых, остались должны своим издателям, получив от них задатки. Конечно, это не особенно похвально, но за такие проступки еще не вешают виновных в них.

Последние бури

Последние бури

Гаагский конгресс завершил собою историю Интернационала, как ни старались Маркс и Энгельс продлить его существование. Они сделали все, что только было возможно, чтобы облегчить новому генеральному совету в Нью-Йорке его задачу.

Но этому совету не удалось пустить прочных корней на американской почве. И там было много разногласий между различными секциями и, с другой стороны, чувствовался недостаток в опыте и связях, в духовных силах и материальных средствах. Душой нового генерального совета был Зорге. Он знал американские условия и был против переселения генерального совета в Нью-Йорк. Но, отказавшись сначала, он все же принял должность генерального секретаря, так как был слишком добросовестным и преданным делу человеком, чтобы отстраниться, когда нуждались в его содействии.

В пролетарских делах дипломатия никогда не приводит к добру. Маркс и Энгельс справедливо опасались, что их план перенести генеральный совет в Нью-Йорк вызовет горячее противодействие со стороны немецких, французских и английских рабочих; они поэтому по возможности откладывали это, чтобы преждевременно не увеличивать в изобилии накопившихся поводов к столкновениям. Но их неожиданная удача на гаагском конгрессе имела не менее печальные последствия. Предполагавшееся противодействие не только не было ослаблено, а, наоборот, значительно обострилось и приобрело оттенок озлобления.

Сравнительно весьма мягко оно проявилось среди немцев. Либкнехт был противником переселения совета и позднее всегда указывал на ошибочность этой меры; но в то время он вместе с Бебелем сидел в Губертусбурге. Но если и у него до некоторой степени исчез интерес к Интернационалу, то еще в большей степени это можно сказать про большинство эйзенахской фракции. Главной причиной этого были впечатления, вынесенные ее представителями с гаагского конгресса. Энгельс писал об этом Зорге 8 мая 1873 г.: «Немцы, несмотря на собственные распри с лассалевцами, очень разочарованы гаагским конгрессом, где ожидали встретить вместо своих ссор общее братство и гармонию». Этой мало отрадной причиной и объясняется то, что немецкие члены Интернационала не слишком интересовались переселением генерального совета.