Король с войсками отступил вверх по Двине к Кокенгаузену, к которому подошел 21 сентября. Судейкин ехал за ним. «Местечко Коконауз, — писал он, — обнятием невеликое, только обронно; построен на горе на каменистом месте над рекою Двиною замок, строенье каменное. А к тому замку приделан вал». Подойдя к городку, король через посланного трубача потребовал сдачи. Комендант, встретивший саксонцев пушечными выстрелами, ответил, что «они сдаться не хотят и будут борониться, покамест мочь их будет, аж до остатка капли крови своей». 22 сентября саксонцы устроили шанцы в тех местах, где были шанцы, сделанные московскими войсками в прежних войнах. В течение пяти суток была пальба по городу, но и город отвечал стрельбою, от которой было побито и ранено немало саксонского войска. Устраивались апроши. Август II обнаруживал большую храбрость. 24 сентября, когда он ездил смотреть апроши, убиты были два сопровождавших его офицера. Такая храбрость внушала опасение окружавшим его лицам. Но у короля было гораздо больше личной храбрости солдата, чем искусства и распорядительности полководца. Однако так как саксонцы значительно преобладали числом над гарнизоном Кокенгаузена, то взять его было им по силам. 26 сентября комендант сдал город. Встречавшийся уже нам адъютант любельского воеводства Михаил Жубович, придирчивый и насмешливый критик саксонских военных действий, изображавший Судейкину обстоятельства взятия Динаминде, критиковал также и кокенгаузенскую операцию. По его словам, в замке было достаточно военных припасов и с тысячу пудов хлеба; крепость могла бы еще держаться, но лишилась воды: в единственный колодезь в замке попала неприятельская бомба и испортила колодезь; гарнизон, лишившись воды, должен был сдаться[748].

Тщетно ожидая вестей из Константинополя и твердо решившись не разрывать со шведами до заключения мира с Турцией, чтобы не дать возможности туркам ухудшить условия мира, Петр не был в состоянии оказать союзнику, несмотря на его просьбы[749], открытую помощь; но он не прочь был помочь ему негласно и прикрыто. Уже во время переговоров о союзе в ноябре 1699 г. он согласился отпустить казаков на помощь Августу, с тем чтобы был соблюден вид, будто Август сам нанял казацкие войска в качестве добровольческих отрядов. Но казацкая помощь не являлась вовремя, да если бы и явилась, не удовлетворила бы Августа. В разговоре с Судейкиным уже после снятия осады Риги Паткуль говорил ему, «якобы пышно и неблагодарно: о которых-де казацких войсках писано в обоз, что они идут к королевскому величеству, и о тех-де казацких войсках его королевское величество не контент». Во время действий под Ригою королю нужна была русская пехота, а не казаки[750].