Другим скрытым видом помощи Августу была отправка ему из Смоленска части артиллерии. 24 июля смоленский воевода Владимир Петрович Шереметев писал в Москву боярину Ф. А. Головину, что в Смоленск приехал польский капитан Шпикерт за пушками и артиллерийскими припасами. Воеводе было предписано отпустить с ним 22 пушки и к ним соответствующее количество припасов, отослав весь этот груз из Смоленска сухим путем на готовых подводах до села Каспли; в селе Каспле переложить его на суда и отвесть рекою Касплею «до Поречья, и до Сурожа, и до реки Двины», а затем Двиною спустить до Полоцка, где и передать королевским военным властям. Эпизод с отправкой этой смоленской артиллерии стоит привести несколько подробнее; он изобразительно показывает и живо характеризует областной административный механизм того времени в его действии. С отправкой артиллерии, конечно, надо было спешить. Но В. П. Шереметев, получив грамоту и отвечая, что артиллерию велел готовить, в той же отписке высказал целый ряд сомнений, за разъяснением которых обращался в Москву: на чьих готовых подводах везти те пушки и припасы до села Каспли, а в селе Каспле в чьи готовые суда их переложить, назначить ли провожатых, сколько человек и чьих людей? «Того в твоей, великого государя, грамоте не написано, — читаем в его отписке, — а я, холоп твой, без твоего, великого государя, указу подвод и провожатых дать не смею». На его отписке от 23 августа была положена 29 августа 1700 г., т. е. более чем через месяц, по приезде Шпикерта в Смоленск, грозная помета: «По указу великого государя послать в Смоленск к воеводе его, великого государя, грамота с прежнего отпуску, велеть те воинские припасы отпускать безо всякого задержания и тот отпуск учинить со всяким вспомогательством и радением, придав провожатых до Полоцка триста человек служивых людей и подводы. А буде сего воевода не учинит, и ему быть от великого государя в опале и в разорении и отпускать присланного королевского величества польского тотчас из Смоленска».

В дальнейшем возникли затруднения и с самой артиллерией, и со средствами передвижения, и с обозначенными из Москвы путями. У пушек станки и колеса оказались ветхи, частью их требовалось починить, частью сделать заново. Воевода поручил об этом ремонте представить соображения пушкарскому голове, который, по совету с кузнецким старостой, представил роспись необходимых работ. На производство ремонта потребовались деньги, и воевода отписывал, что из имеющейся в Смоленске казны он тратить деньги на починку пушек без особого указа не смеет. У шести мортир станков и колес нет; какие к тем мортирам делать станки, какие иные к ним нужны припасы, сколько к тем станкам и припасам надобно на оковку железа, этого рассчитать пушкарский голова не смог, потому что в Смоленске не оказалось знающих такое дело мастеров. Когда воевода распорядился собрать со смоленских дворцовых сел и волостей для перевозки артиллерии 2000 подвод и послал о том в земскую избу к бурмистрам память, то из земской избы бурмистры ответили, что без послушной памяти из Москвы из Ратуши от президента собирать тех подвод не смеют. Так как из Москвы воеводу торопили, то он решился нарушить указы о городском самоуправлении 1699 г. и помимо бурмистров разослал от себя в дворцовые волости и села нарочных посыльщиков из дворян собирать подводы. С помещиковых и с вотчинниковых крестьян он, вопреки предписаниям из Москвы, подвод решил не брать, потому что сами помещики и вотчинники пошли на службу в Новгород, а с их крестьянских дворов собирают на армию «запросом», т. е. в виде экстренного налога, съестные припасы по осмине ржаной муки с двора. Наконец, и самые указанные из Москвы пути были не так удобны, как думали в Москве: на Каспле к осеннему времени оказались пороги, которые надо было предварительно расчистить, для чего требовалось 200 человек и неделя работы. Из Москвы предписывалось пороги расчистить «дворцовыми и помещиковыми крестьяны, чьи ни есть, в скором времени… чтоб отнюдь за тем задержания и нималого мотчанья не было». Воевода и в этом случае собрал только одних дворцовых крестьян. После многих хлопот станки и колеса были починены, подводы собраны, и 8 сентября артиллерия — 22 пушки и 6 мортир с соответствующим количеством ядер, бомб, пороху, свинца, фитилю и пр. — отпущена была с капитаном Шпикертом и с 300 провожатыми из смоленских солдат. В Каспле груз был переложен на взятые у торговых людей струги и 3 октября прибыл в Полоцк. Будучи перегружены в Полоцке на польские струги, пушки и припасы отправлены были отсюда под Ригу 18 октября, ровно месяц спустя после того, как была снята осада Риги. Таким образом, помощь артиллерией опоздала[751].