В наказе Трубецкому предписывалось, приехав к курфюрсту, объявить «любительное» поздравление от царя и поднести врученное ему письмо, затем просить о тайной аудиенции у курфюрста лишь в присутствии немногих ближних людей и с тем, чтобы курфюрст непременно выслушал его сам. Когда такая аудиенция будет ему дана, представить курфюрсту об обидах, причиненных шведами, в особенности о рижской обиде, нанесенной притом «самой персоне» государя. За эти обиды царь, как только заключит мир с Портою, изволит шведской короне учинить отмщение, для чего заключен союз с королями датским и польским. Царь просит и курфюрста приступить к этому союзу. Указываются мотивы и цели союза. Курфюрст должен приступить к нему «по обязанию, как (оба государя) сами между собою… персонально обязались душами, будучи в Прусех». Этими словами курфюрсту напоминалось о словесном договоре о взаимной помощи «против всех неприятелей, а особливо против шведа», заключенном 10 июня 1697 г. на яхте под Кенигсбергом и скрепленном рукопожатием, поцелуем и клятвенным обещанием государей[756]. Союз заключается ради приращения дружбы между государями, но не забыты и материальные цели: «ради… прибыточного у пограничных отыскания обоим государствам», т. е. ради захвата пограничных территорий, принадлежащих Швеции. Если курфюрст вступить в союз согласится, то пусть подготовит свои войска к наступлению на шведскую корону. К этому пункту наказа рукою Ф. А. Головина сделана прибавка: «…дабы по явном откровении тоя войны за помощию Божиею немедленно и без всякого удержания начать бы возможно». О заключении мира с Турцией и о начатии войны царем курфюрст немедленно будет уведомлен. Трубецкой, когда получит от курфюрста ответ о начатии им войны, должен ему «донести… где изволяет… вящее или лучше сил своих наступление чинити». Головин приписал еще к этим словам: «…на земли свейского владения». Этим пунктом Трубецкому, надо полагать, поручалось столковаться с курфюрстом о месте его наступления на шведов. Когда согласие курфюрста на участие в союзе и в военных действиях будет получено, Трубецкой должен предложить ему подписать и укрепить своей комнатной печатью немецкий текст союзного договора, составленный уже в Москве, и обменять этот немецкий текст, в случае подписания его курфюрстом, на русский текст, подписанный Петром[757].

Из того, что с Трубецким были посланы два заготовленных текста союзного договора: один на русском языке, подписанный Петром, другой на немецком языке для подписания его курфюрстом, видно, насколько в Москве были уверены и не сомневались в успехе привлечения курфюрста к союзу. Никаких переговоров не предполагалось. Курфюрсту не оставалось ничего более, как подписать немецкий текст, скрепить его своей комнатной печатью, затем разменяться текстами, и миссия Трубецкого была бы кончена. Очевидно, текст этого договора рассматривался только как развитие словесного договора о взаимной помощи против Швеции, заключенного 10 июня 1697 г. Теперь тому довольно неопределенному оборонительному союзу придавался решительно наступательный характер. Уместно познакомиться сейчас более подробно с содержанием проекта договора, предлагавшегося курфюрсту. В составлении этого проекта, так же как и в составлении рассмотренного выше наказа, выработкой которого занят был Ф. А. Головин, принимал деятельное участие и сам Петр[758]. Ф. А. Головина за работой над бумагами, относящимися к заключению союза с курфюрстом, застал в Преображенском датский посланник Гейнс, посвященный в тайну посылки Трубецкого. 4 июня 1700 г., собираясь отправлять курьера к своему двору с донесениями, Гейнс явился к царю в Преображенское спросить, не пожелает ли он поручить что-нибудь курьеру. Петр просил передать датскому королю, что ожидает только вести о мире из Константинополя, чтобы во всех пунктах исполнить свои союзные обязательства; просил также передать, что на днях он под секретом отправит в Берлин князя Трубецкого, чтобы заключить с курфюрстом наступательный союз против Швеции, на что курфюрст подал надежду в письмах, написанных им царю по поводу замешательств в Ливонии. Войдя затем в комнату Головина, Гейнс увидел его там работающим над проектом этого союза. Перед ним лежали трактаты с Данией и с королем Августом; с этими трактатами Головин должен был сообразоваться при составлении проекта союза с курфюрстом[759]. Из этого рассказа Гейнса видно, что Головин работал во дворце в самом близком соседстве и, конечно, сотрудничестве с Петром.