Мне очень неприятно все это слышать – я живу у них дома из милости. Но настолько сильна во мне вновь пробудившаяся надежда, что им не удается сбить меня с пути. Впрочем, меня все равно постигнет неудача, хотя и не экономического свойства.

Письменный экзамен включает несколько довольно легких задач, но попадаются и сложные, а, главное, длинные вопросы, нам дают три с половиной часа. Проблема с языком приводит к тому, что я последний сдаю работу, учитель нетерпеливо заглядывает через мое плечо, когда я в страшной спешке дописываю последние строчки.

Ни Тоська, ни я экзамен не выдержали. Когда мы возвращаемся за ответом, профессор Силен говорит мне, что я был очень близок к тому, чтобы получить положительную оценку – но чуть-чуть, как говорят, не считается – или ты сдал экзамен и можешь начинать изучать химию, или не сдал. Следующий прием – через год.

Снова начинается жизнь в квартире на Доббельнсгатан с мелкими поручениями от хозяйки – куда мне еще деваться? Снова я пишу длинные письма в Ченстохову, но мне удивительным образом стало легче – я уже не чувствую себя парализованным и неспособным ни на что. Возможность все же есть, пусть я не сумел ее использовать, но раз такая возможность подвернулась один раз, подвернется и в другой – похоже, что не все дороги в Швеции для меня закрыты. Я начинаю иногда выходить из дома, встречаться с немногочисленными знакомыми. Фру Зайдеман требует, чтобы в десять часов вечера я уже был дома, иначе она не может заснуть. Можно себе представить, каково это терпеть юноше, которому недавно исполнился двадцать один год.

Нина и Хеленка получили шестимесячную стипендию от еврейской общины для обучения на курсах младших лаборантов, на практике они работают полный рабочий день в Веннер-Грен Институте на Норртульсгатан, просто зарплату им выплачивают в виде стипендии от общины. Впрочем, потом эти деньги надо вернуть.

Очень трудно быть беженцем в чужой стране. Думаю, никто не пойдет на это добровольно, если его не заставляют решиться какие-то отчаянные обстоятельства. Человек чувствует себя совершенно бесправным, даже если на самом деле это и не совсем так. Его корни остались в другой стране, которую он теперь вспоминает с нежностью, закрывая глаза на то, что заставило его бежать оттуда. Его окружает незнакомая среда, он не представляет себе своего будущего, ему страшно, одиноко, ему хочется домой, туда, где он понимает людей и те понимают его. Дело даже не только в языке, дело в понимании обычаев, в понимании, что собеседник имеет в виду, когда он что-то произносит.