Я не знаю языка, мало этого, я даже не могу правильно произнести те немногие слова, которые вычитал в словаре. Помню, я пытался найти главную улицу Стокгольма, название которой Владек записал для меня на бумажке – но прохожие просто не понимали, когда я спрашивал, как мне найти Кунгсгатан. «Нет такой улицы, во всяком случае, я не знаю, где это, спроси кого-нибудь еще», – пока какой-то предприимчивый парень не взял у меня бумажку и вслух прочитал – ага, вот оно что! Ты имеешь в виду Кунгсгатан! Я чувствую себя в таких ситуациях совершенно несчастным. Нет, не думаю, что кто-то выбирает участь беженца, чтобы жить в более богатой и благоустроенной стране – в таком случае, его просто обманули. Никто не бежит из своей страны, если его не вынудили крайние обстоятельства.

Фру Зайдеман все чаще и чаще напоминает мне, что я должен пойти в бюро по трудоустройству – и как я могу не последовать ее совету, если она дала мне приют и кормит меня? Я иду в ближайшее бюро. Меня встречают с распростертыми объятиями. «Очень не хватает специалистов по гальванизации, – говорит мне молодой чиновник в приемной, – это хорошая и надежная профессия».

Я всегда хотел быть портным. Отец сказал, что из меня портной не получится, лучше попробовать профессию врача или инженера. Что ж, я попытался. Но судьба распорядилась иначе. Итак, мне суждено работать гальванизатором. В Швеции нет недостатка в портных, ответили на мой вопрос, к тому же отец меня убедил, что я не гожусь для этой профессии.

Но смогу ли я быть хорошим гальванизатором?

Народная школа Биркагорд

Народная школа Биркагорд

Я даже не помню, кто сказал мне, что в Швеции существуют какие-то народные школы, и что такая школа есть и в Стокгольме. Она называется Биркагорд. За два дня до того, как пойти на курсы гальванизаторов, я иду на Карлбергсвеген 86В – и меня подстерегает удача: я натыкаюсь на ректора Йиллиса Хаммара. Как хорошо, что я не пустил все на самотек и пошел в эту школу!

Должен сказать, что в самые критические моменты моей жизни в Швеции мне сопутствовало везение – я встречал благородных и щедрых людей, которые хотели и, самое главное, могли мне помочь. Первым из них был Гилель Сторх, к нему мне и Нине пришлось обращаться много раз, когда нам никто уже не мог помочь. Вторым стал ректор Йиллис Хаммар.

Йиллис Хаммар к тому времени, как я с ним встретился, был уже широко известен – в не самом шикарном, но очень важном секторе шведской культуры – в мире так называемых народных школ. Он – синдикалист, его требования к обществу абсолютно нереалистичны, но в то же время он неутомимо деятелен. Хаммар и его жена Лиза, поддерживающая мужа в любом начинании, производят впечатление людей, вполне довольных простой жизнью, которую они ведут. Йиллис Хаммар совершенно одержим своим призванием помогать юношам и девушкам, стремящимся к образованию, но по какой-то причине оказавшимся в затруднительном положении. Возможно, и другие руководители народных школ действовали так же – это был период, когда в Швеции началось активное сглаживание социальных контрастов. Он посчитал, что я по всем параметрам подхожу на роль его протеже, и в течение следующих месяцев берет мою судьбу в свои руки целиком и полностью.