Израиль любопытен и требователен. Он хочет знать, как она пришла к той или иной идее и как у нее в сознании складываются образы и сюжеты.
“Не знаю” – отвечает Наоми.
“Если ты не знаешь, откуда источники твоего сочинения, значит что-то не в порядке в наших с тобой отношениях” – говорит он и продолжает допытываться без всякого снисхождения. Он требует от жены полной откровенности. Он не оставляет Наоми выбора. Израиль и духовно и эмоционально все больше привязывает Наоми к себе. И она понимает, что в дальнейшем его давление будет только расти.
Наоми вновь навещает Лотшин. В ее квартире в Пардес-Кац воспоминания оживают.
Сестра испытывает угрызения совести из-за ссоры с братом Гейнцем. Пока брат разъезжал по Европе и пытался уладить дела фабрики, она обвинила его в том, что он в эти тяжелые дни третирует и запугивает семью. Брат отказывается купить ей новую машину. Она не понимает, почему необходимо вкладывать деньги в фабрику. Но Гейнц отказывает ей не из финансовых соображений. Он не хотел, чтобы автомобиль отдалил ее от семьи. Гейнц, как в остальные домашние, не одобрял отношения сестры с оборванцем Ио. Лотшин до сих пор переживает ссору с братом. Она несправедливо обвинила его в желании скорее получить наследство.
Сестры вспоминают, как Гейнц приводил в дом “нужных людей”. Среди них был и офицер полиции Эмиль Рифке. Вскоре он стал новым любовником красавицы Лотшин. Потом брат нанял адвоката-нациста Рихарда Функе. Семья была против. Но эти контакты позволили Гейнцу почувствовать атмосферу в стране. Он понял, что нацисты придут к власти при поддержке промышленных магнатов. Но он не соглашался с предложением доктора Филиппа Коцовера об эмиграции, а искал способы избежать банкротства.