Авраам Шлионский

Весна 1955. Она чувствовала полный упадок сил, не ела, не пила, не спала. Во сне она кричала: “Израиль, Израиль!” Мигрень не давала дышать. Она глотала болеутоляющие таблетки, но это не помогало. Израиль был в панике. Он решил, что им пока не стоит жениться.

“Наоми, это будет подлостью с моей стороны – заставить тебя, связать твою жизнь с моей жизнью. Иди своим путем. Выйди замуж за молодого человека и будь счастлива. Не связывай себя с больным стариком.

А я останусь холост. Нам следует поменьше встречаться, отдалиться друг от друга, ибо наша связь не идет тебе на пользу. Ты должна организовать свою жизнь”.

Она порвала это письмо на мелкие клочки, и написала в ответ: “Если ты хочешь меня убить, то – пожалуйста! Есть у тебя такая возможность! Нет у меня никого, кроме тебя! Любовь не стирают таким решением”.

Ее бросало то в холод, то в жар. Лотшин поехала с ней в Иерусалим. Лицо Наоми побелело, ее била дрожь. Когда они прогуливались по улице Яффо, Лотшин заметила интерес сестры к магазинам одежды. Это показалось ей признаком возвращения к жизни. Она купила ей новые платья и посоветовала уйти из коммуны. Добрая душа, она надеялась вывести сестру из глубокого кризиса. А ту преследовали слова возлюбленного: “Я люблю тебя, но наш брак будет катастрофой для нас обоих”.

Прошли две недели, и он привез ей столик, заказанный у плотника из Бейт Арбы к свадьбе. Она отшвырнула столик и сказала: “Пожалуйста, ты можешь вышвырнуть меня, а я не уйду”. Он расхохотался, обнял ее, и оба, смеясь, повалились на кровать. Они так истосковались друг по другу… Наутро он сказал: “Ты хочешь жениться на трупе? Обратись к доктору Паде. Пусть он тебе объяснит, до какой степени я болен”.

Доктор – симпатичный мужчина с телом атлета, высокий и широкоплечий. Он кричит на своего друга Израиля: “Осел! Тупица! Выбей из головы болезнь! Немедленно езжай к ней и женись! И бросай кибуц – так ты добавишь себе годы жизни!”.

Израиль отбивался: “Она хочет ребенка”.

“Она хочет ребенка от тебя, так подари ей ребенка”, – сказал доктор.