Она же считает, что есть разница между интеллектом и интеллигентностью. И не вина ее учеников из Марокко, что они воспитывались в иной среде.

Отрицательные проявления в израильском обществе она относит к проблемам народа, обновляющего свое национальное бытие на земле предков.

Старожилы помогали и помогают новым репатриантам преодолевать трудности абсорбции. Постепенно патриотизм и стремление противостоять трудностям ведут к сплочению общества. Вот только как преодолеть этнические предрассудки? Но ее муж полон оптимизма. Он надеется на построение образцового социалистического общества в кибуцах. Это общество своей свежестью и своими нравственными ценностями будет влиять на всю страну.

Беременность ее продвигается и осложняется. Существует опасность для ее жизни и жизни плода.

Она подключена к инфузии, и ей запрещено сходить с постели. Она проклинала две прежние свои беременности, а на этот раз счастье кружит ей голову. Ведь это – ребенок Израиля, и он каждую свободную минуту проводит у ее постели. В счастье и страхе каждый из них погружен в себя. Оба пытаются представить себе будущего ребенка. Ожидание его рождения усиливает чувство одиночества и заброшенности старшей дочери, проходящей действительную службу в армии.

“Ты плохая мать. Нельзя тебе рожать детей. Ты не умеешь быть матерью!” – решительно говорит дочь.

Никогда она не сможет быть нормальной матерью дочерям, зачатым и рожденным в трагических обстоятельствах. Не может она любить их глубокой и чистой любовью не только из-за их воспитания в кибуце, которое лишает родителей общения с детьми и ответственности за их воспитание. Не только из-за отчужденности и невозможности вникнуть во внутренний мир ребенка, даже становящегося юношей или девушкой.

Как она объяснит дочерям, что в моменты слабости, нервы ее не могут преодолеть пережитые ею травмы. У старшей дочери ощутимы признаки истерии. Младшая же спокойна, острота ситуация не ранит ее душу, хотя чертами лица она больше похожа на своего отца.

“Ты плохая мать”, – звучит в ушах Наоми и на девятом месяце беременности. И эта горькая правда не дает ей покоя. Израиль не молчит, жестко выговаривает старшей дочери. В письме к ней обвиняет ее в мелочности и мстительности и требует встречи с глазу на глаз. Дочь оскорблена до глубины души и не торопится появиться в кибуце Бейт Альфа.

Израиль ждет рождения первенца.

“Если у нас родиться мальчик, и ты бы согласилась дать ему имя моего отца – Йегуда-Лейб, я был бы очень счастлив”, – говорит он взволнованным голосом.

“Имя его будет – Йегуда”.