Израиль взмахивает руками, словно пытается отмахнуться от горестных мыслей.

Наоми чувствует, что ее жалости не достаточно, чтобы отогнать отчаяние мужа. Далеко за полночь тянется их разговор.

“В общем-то, мы должны, все же, радоваться, что страной руководят люди кибуца. В государственных учреждениях сидят сегодняшние или бывшие члены кибуца. Среди них даже министры. Но, к сожалению, они не являются образцом интеллекта, да и поведения”.

Израиль и Наоми сходятся в том, что история вершится в краткие периоды внезапных революционных вспышек. Как только проходит энтузиазм, массы возвращаются к повседневному существованию. Остаются учреждения, созданные во время революции силой творчества или силой войны. Но более важно созидание личности. И то, как влияют на формирование личности идеологии – общественная, то есть идеология кибуцев, классовая, национальная или какая-либо другая.

В кибуце решили строить новый Дворец культуры. Денег не хватает. И руководство решило просить о помощи у тех, кто покинул кибуц и переселился за океан.

Израиль Розенцвайг возмущен. “Где ваше самоуважение! Вы обращаетесь за помощью к предателям, которые покинули страну. Если у кибуца нет денег, построим более скромный дом культуры, но не протянем руку за милостыней”.

“Почему нет? Бывшие члены кибуца, устроившиеся в Америке, тоже евреи. Нет ничего зазорного в том, чтобы попросить у них финансовой поддержки”, – кричат ему на собрании.

Лидерство в кибуце захватывает группа молодых сионистов-коммунистов.

Меир Яари явно мстит Израилю. Его не приглашают выступить на собрании активистов кибуце Мерхавия, где обсуждаются насущные проблемы партии. Как будто он вообще отсутствует. Но зато дают слово его противникам левого толка. Ощущение такое, что Яари специально организовал это собрание, чтобы показать Израилю, каким будет его положение в дальнейшем, если он не согласует свою линию с общей линией партии.

Израиль выговаривает душу в стихах: