Чтобы уменьшить напряжение, Шалом делает паузу, и говорит:

“Агнон, как писатель, ты близок к Каббале, ты предаешь форму каждому явлению и каждому положению”.

Шалом только что закончил статью о рассказе Агнона “История раввина-ребенка Гадиеля”. Это вариация рассказа “Раввин юноша Гадиель в раю”, который входит в “Шулхан арух” (Накрытый стол) великого раввина Ицхака Лурия, АРИ. Статья Гершона Шалома будет опубликована в сборнике “Шай Агнон”, приуроченном к семидесятилетию писателя. Источником многих его рассказов служат древнееврейские тексты. И никто как Агнон не умеет обнажить суть древней притчи и облачить ее в новые одеяния. И Агнон млеет от комплиментов, расточаемых другом. Но длится это недолго.

Шалом вспоминает своего друга, марксиста-интеллектуала Вальтера Биньямина.

“Шалом, что ты все время занимаешься этим гоем?” – Агнон не может понять любовь Шалома к Вальтеру Биньямин. Он, спасаясь от Гитлера, был убит на испанской границе полицейскими в тридцатом году. Профессор пишет эссе об его творчестве и читает лекции об ассимилированном еврее-философе. В долгой переписке между ними Шалом пытался и не смог изменить его мировоззрение.

“Я люблю остроту его интеллекта”, – с запальчивой категоричностью и вызовом сказал Шалом, глядя на Наоми.

“Для меня, – думает она, – в иудаизме и заложена вся острота интеллекта. Агнон и Шалом, оба пришли к иудаизму из светского мира. Как же просвещенный, с таким острым умом, Вальтер Биньямин не нашел пути к иудаизму?“

“Ты писательница, – говорит ей Шалом, – но без проникновения в мышление Вальтера Биньямина ты не будешь большой писательницей. Ты должна знать его наизусть”.

“Нойми, – Агнон кипятится, – Не обращай внимания на то, что говорит этот сумасшедший”.

“Ты ничего не понимаешь”, – сердится Шалом.

“Ты говоришь глупости”, – упрямится Агнон.

Она помалкивает. Она прочла сочинения Вальтера Биньямина и ее охватило смятение, ибо не нашла в них гениальности, о которой твердит профессор. Израиль успокоил ее, сказав, что Шалом сильно преувеличивает. Верно, Вальтер Биньямин весьма серьезный интеллектуал, но не написал он великой литературы.

Кофе выпито. Начинается обычный ритуал.

“Шолем, ясно, что заплачу я. Я ведь все это заказал”.

“Нет! У тебя нет денег! Я плачу”.

Колени профессора нервно подпрыгивают, пальцы стучат по столу, бдительные глаза неспокойны.

“Нет! Что вдруг?! Я заплачу!”

“Нет, я”, – упрямо повторяет Шалом, в то время как пальцы Наоми шарят в кошельке. Она платит за три чашки кофе и добавляет чаевые. Все успокаиваются и троица покидает кафе.