Отзывы в прессе были в большинстве своем благожелательными, а «Комедья», ежедневная газета, освещавшая события театральной жизни Парижа и провинции, не только поместила на первой странице статью в три колонки, написанную издателем Гастоном де Павловски, ревностным приверженцем Русских балетов, с фотографиями танцоров и пространными цитатами из поэмы Малларме и с тремя (довольно слабыми) иллюстрациями Мане, а на второй странице еще одна фотография сцены во всю длину, на которой запечатлены декорации Бакста и восемь исполнителей, а также еще две статьи Луи Вюйемена и Луи Шнейдера. И все они были единодушны в своих похвалах.

Однако среди дружного одобрительного хора, словно гром, прогремело одно исключение. Кальмет, всесильный редактор «Фигаро», откровенно заявил о том, что он шокирован. Вместо того чтобы напечатать статью Брюсселя, он поместил на первой странице свою статью, осуждающую балет.

Кальмет. «Фигаро», 30 мая 1912 года:

UN FAUX PAS**[247]

«Читатели не найдут на привычном месте на театральной странице отзыв нашего уважаемого сотрудника Робера Брюсселя на премьеру „Послеполуденного отдыха фавна“, хореографической картины Нижинского, поставленной и исполненной этим удивительным артистом.

Я не допустил, чтобы она была напечатана. Нет смысла судить здесь о музыке Дебюсси…» [и т. д. и т. д.]

Однако не сомневаюсь, что читатели «Фигаро», побывавшие вчера в Шатле, присоединятся к моему протесту против самого невероятного из виденных ими зрелищ, которое нам предложили под видом серьезного спектакля, претендующего на принадлежность к высокому искусству, гармонию и поэтичность.

В действительности же те, кто произносит такие слова, как «искусство» и «воображение» применительно к этому произведению, должно быть, издеваются над нами. Это и не прелестная пастораль, и не произведение, исполненное глубокого смысла. Перед нами не знающий стыда фавн, чьи движения грязны и животны, а жесты столь же грубы, сколь непристойны. И не более того. Заслуженными свистками была встречена столь откровенная мимика этого звероподобного существа, чье тело уродливо, если смотреть на него спереди, и еще более отвратительно, если смотреть в профиль*[248].

Приличные люди**[249] никогда не примут такой животный реализм.

Месье Нижинский не подходит для такой роли; не привыкший к подобному приему, он взял реванш четверть часа спустя, великолепно исполнив «Призрак розы», восхитительно задуманный месье Ж.-Л. Водуайе.

Публике следует показывать именно такого сорта зрелища, которые отличают очарование, хороший вкус, esprit frangais[250] [и т. д. и т. д.].