Дягилев отправился в Москву в связи с работой над оперными постановками, а Григорьев последовал за ним. При посещении Большого театра Дягилев был очарован наружностью молодого танцора Леонида Мясина, исполнявшего тарантеллу в «Лебедином озере» и партию Рыцаря Луны в «Дон Кихоте». Дягилев послал танцора Большого театра Михаила Савицкого, выступавшего в Русском балете год назад, сказать Мясину, что он желает с ним познакомиться. Мясин был польщен и на следующий день посетил Дягилева в гостинице «Метрополь». Дягилев сказал ему, что с одобрения Фокина он хотел бы предложить Мясину исполнить главную партию в «Легенде об Иосифе» — роль, ранее предназначавшуюся Нижинскому. На обдумывание Мясину предоставлялся один день. Танцор был «ошеломлен и изумлен». Он как раз собирался оставить балет и начать карьеру драматического артиста, и друзья не советовали ему изменять планы, опасаясь, как бы это соблазнительное предложение не погубило его шансы на удачу в Москве. Таким образом, на следующий день он пришел к Дягилеву в гостиницу с решением отказаться. Но чары Дягилева сработали в этом случае, как и в других. «Только я собрался сказать, что не могу принять его предложение, как почти неосознанно услышал свои слова: „Да, я с удовольствием вступлю в вашу труппу“». Мясин попросил в Большом театре отпуск на два месяца — и покинул его навсегда. Он немедленно отправился с Дягилевым в Петербург, где его посмотрел Фокин. Это был совершенно формальный просмотр, во время которого Мясин продемонстрировал свою (тогда не слишком блестящую) технику, а на следующий день он был окончательно принят в труппу. Ему было восемнадцать лет, Григорьев считал его «поразительно красивым». Дягилев признавал, что он пока еще не слишком хороший танцор: «Конечно, он довольно провинциален… Но мы скоро положим этому конец». С этого момента Мясин стал постоянным спутником Дягилева. Его сразу повели в Эрмитаж смотреть картины: «обучение» началось безотлагательно.

Нижинский хотел только одного — вернуться в Русский балет Дягилева, но предложение о примирении из Петербурга не поступило. Он решил, что любое другое предложение, которое он примет, должно учитывать его серьезные профессиональные амбиции: его мастерство и возможность творить. Выступление в мюзик-холле исключалось. Напрасно импресарио искали его расположения и предлагали высокое жалованье, напрасно агенты писали ему и приезжали в Будапешт. Даже предложение Руше, нового директора Парижской оперы, стать главным балетмейстером и первым танцором за 100 000 золотых франков в год, было отвергнуто по причине ограниченности репертуара Оперы. Ромола знала, что больше всего Вацлав хотел создавать абстрактные балеты, подобные «Весне священной», в чем его поддерживал Дягилев. Но он должен был признаться себе в том, что если он организует труппу, то будет обязан заниматься административной работой, обучением, репетициями и наймом танцоров, а кроме того, танцевать и ставить балеты.