Репертуар труппы Дягилева для сезонов в Париже и Лондоне, впервые без Нижинского, был почти сформирован. В дополнение к русским операм с участием Шаляпина, которые давались в Лондоне, должна была пойти опера Стравинского «Соловей» по сказке Андерсена в «китайском» оформлении Бенуа. Хореография этого балета была поручена Борису Романову, чтобы освободить Фокина, а также потому, что Фокин больше и не желал создавать постановки на музыку Стравинского. В репертуар также вошла опера Римского-Корсакова «Майская ночь». Фокин подготовил четыре балета: «Легенду об Иосифе» на музыку Штрауса, с яркими декорациями в стиле Веронезе работы Серта и костюмами Бакста; «Бабочек» на фортепьянные пьесы Шумана в оркестровке Черепнина, с декорациями Добужинского и костюмами Бакста; «Мидаса» на музыку Штейнберга, также в оформлении Добужинского, и «Золотого петушка». Поскольку Черепнин не закончил партитуру балета «Красные маски», постановку которого предполагалось поручить Горскому, возникла необходимость в другом балете для сезона 1914 года. Фокин два года назад хотел поставить «Золотой петушок» Римского-Корсакова как балет для Павловой, но балерина сочла его неподходящим. Фокин пишет, что он предложил Дягилеву заменить балет Черепнина «Золотым петушком», и Дягилев принял решение создать оперу-балет. По рекомендации Бенуа Дягилев доверил создание декораций и костюмов московской художнице Наталье Гончаровой. Тем не менее участие самого Бенуа в создании «Петушка» было значительным. Он всегда хотел работать над этой оперой, с тех пор как в 1909 году услышал ее. Кроме того, так как певцы зачастую неспособны к актерской игре, Бенуа придумал удалить их со сцены, а их роли поручить актерам-мимам. Его идея пришлась по душе и Дягилеву, и Фокину, который выдавал ее за собственную. Однако здешняя оркестровая яма была слишком мала для размещения солистов и хора Большого театра, поэтому Бенуа решил расположить певцов, одетых в одинаковые костюмы, ярусами по обеим сторонам сцены.

Балет Дягилева прибыл в Монте-Карло, и 16 апреля состоялся первый спектакль «Бабочек» с Карсавиной и Шоллар в ролях девушек и Фокиным в роли Пьеро. Фокин, не тратя времени даром, принялся за восстановление своего подзабытого «Дафниса и Хлои», в котором теперь танцевал сам в паре с Карсавиной. Также была возобновлена «Трагедия Саломеи», но успеха не имела. Дягилев, возвратившись из России, присоединился к труппе перед окончанием сезона в Монте-Карло.

Нижинского пригласили выступить за 3000 долларов перед королем и королевой Испании в американском посольстве в Мадриде на приеме по случаю свадьбы Кермита Рузвельта. Он прибыл туда в сопровождении отчима Ромолы и был тепло встречен. Ромола каждый день получала от него письма, «чем очень гордилась, зная, что он никогда никому, кроме матери, не писал. Он обращался ко мне „Фамка“ или „Рома“». На обратном пути в Вену Вацлав сделал остановку в Париже, чтобы побывать на открытии сезона Русского балета в Опере. В этот день, вторник 14 мая, состоялась премьера «Легенды об Иосифе». Газетчики сразу узнали Нижинского, так как «множество лорнетов одновременно повернулись» в его сторону. Хотя он больше не танцевал с Русским балетом, «мне показалось, что он держался совершенно непринужденно», — заметил один обозреватель. Ромола пишет, что в антракте Вацлав посетил ложу Миси Серт, где ее гости, включая Кокто, встретили его холодно. Перед отъездом из Парижа Нижинский взял урок у Чекетти. Дягилев отправил Мясина на этот урок, чтобы посмотреть на Нижинского в работе. Маэстро, пользуясь тростью с золотым наконечником, подаренной ему Вацлавом год назад, поправлял положение рук Нижинского: «Здесь не закругленные вверх — теперь вниз». Мясин отметил, что Вацлав принимал эти поправки без единого возражения.