С утра 1 марта во всех воинских частях Петрограда разыгралось волнение. Солдаты требовали, чтобы офицеры вели их в Государственную думу. Все желали выразить подчинение новой власти. Озлобление на офицеров росло. Многих из них уже разоружили. Некоторых избили за то, что вчера и позавчера они скрылись из казарм, не встали сразу на сторону революции. И теперь, когда офицеры возвращаются в казармы и хотят водворить там порядок, им не верят, их боятся. В них видят сторонников царской власти, врагов революции.

Офицеры, повинуясь, с одной стороны, призыву Родзянко, с другой — требованию солдат, решили идти с частями в Государственную думу. Некоторые, в большинстве не кадровые, встали, как будто искренно, на сторону революции. Многие украсились красными бантами.

И войсковые части идут по направлению к Государственной думе с красными флагами, со взятыми из полковых церквей старыми боевыми знаменами, к которым привязаны красные банты и ленты. Одним из первых явился рано утром 180-й запасный пехотный полк, что привело в восторг настоящих революционеров. Явилась команда Конвоя его величества из нестроевых чинов. При ней не было ни одного офицера. Храбрый депутат Думы, казак, называвший себя есаулом, Караулов, бывший в те дни часто под давлением винных паров, приветствовал казаков и приказал арестовать офицеров Конвоя, раз они не хотят становиться на сторону революции.

С оркестром, игравшим «Марсельезу», явился эскадрон Жандармского дивизиона. Революционеры радовались, думая, что это были жандармы политической полиции. Подходили запасные батальоны гвардейских полков, при них много офицеров. Забыт был девиз Андреевской звезды «За веру и верность». Некоторые полковые дамы плачут, видя своих мужей под красными знаменами. Со слезами на глазах молится одна такая юная патриотка, чтобы батальон с ее мужем не дошел до Думы. Женщины в такие острые моменты лучше и искреннее мужчин.

Пришло Павловское военное училище. Батальон училища собирался идти походным порядком «туда, где государь».

В училище поехал Караулов с еще одним думцем и убедил офицеров, что государь уже отрекся, что ждут только оформления.

На сторону Государственной думы перешла Петропавловская крепость. Депутат Шульгин был послан для переговоров с комендантом. Комендант, генерал-адъютант Никитин, георгиевский кавалер, признал новую власть, в лице Государственной думы, просил выдать ему о том письменное удостоверение, освободил одиннадцать арестованных за беспорядки павловцев. Ни одного политического в крепости не оказалось. Шульгин произнес гарнизону патриотическую речь. Гарнизон кричал восторженно: «Ура!»