Мы столько пережили за этот год, что нам казалось, будто мы уже целую вечность пробыли в отсутствии. Те же дорогие лица, незабвенное отношение. Какое счастье было успокоить их, так доверчиво давших нам возможность спастись из расставленной западни, заставляло меня перебороть свою грусть и тоску о Сарнах. Ведь мы получали обратно не только весь вложенный семейный капитал, но еще стотысячный заработок. Уже не говорю, что, купив Сарны за пятьсот пятнадцать тысяч и продав за семьсот шестьдесят тысяч, разница была в двести сорок пять тысяч, а добавив за лес шестьдесят пять тысяч от Рапопорта, то и вовсе триста десять тысяч, но и расходы наши были громадные, частью из-за переплаченных процентов на занятый капитал, которые по учету векселей доходили до десяти процентов, главное же, из-за разных обстоятельств по отношению целого сонма куртажников. Они терпеливо, подолгу и часто напрасно выжидают подобного случая «удачи», и бороться с ними представляло много трудностей. Поэтому высчитать настоящую нашу прибыль являлось еще задачей нелегкой, хотя каждая истраченная копейка была у нас записана, но приходилось раскладывать все по рубрикам и затем, уже вычтя все расходы, и разделить прибыль пропорционально вложенному рублю. Этими вычислениями мы с Витей и занялись в Губаревке и писали Шолковскому еще из Сарн, что просим его в начале августа непременно застать нас в Минске, чтобы получить от нас полный отчет и вычисление причитающейся ему суммы. Но, конечно, ответа на это не последовало.

Кроме доли Шолковского и нашей с сестрой, четвертая доля была Витина, за те награды в двадцать пять тысяч хлопот и труда, которые он нес более года, отказавшись от обеспечивающей его службы. Мы считали справедливым уделить наш заработок и Тете, и Леле, фактическим участникам, но оба стали решительно от него отказываться, вполне довольствуясь теми шестью процентами, которые мы и в самые тяжкие минуты аккуратно им выплачивали.

Мы только смогли уговорить Лелю, чтобы он не отказывался от лесного участка в Новопольском лесу, который достался мне от Тетушки. В нем после распродажи мелкими участками все же оставался лес и ценился он не менее как в десять тысяч. Выпас, топливо, покосы и посев на пяти десятинах, кроме выручаемых денег от продажи леса по саженям, всегда являлось у нас подспорьем в хозяйстве Губаревки. Леля не мог на это не согласиться. И я передала ему этот участок по запродажной, которую он всегда мог оформить. Но нам всячески хотелось еще и выразить нашу благодарность. Пока денег лишних еще и не было, до расчета с Голицыным, но нам доставил большую радость случай купить деточкам экипаж, легкую казанскую тележку для катанья.