После гостеприимного обеда в большой семье Лепина, он показал нам дачные участки, только что разбитые под его наблюдением вдоль реки у станции Голицыно. Граве и кузина Ольга, также приехавшие с нами к Лепину, купили себе тут же один участок, и они уже повели переговоры с архитектором, чтобы строить себе дачу. Я была счастлива, что Оленька могла с нами пробыть эти три дня в Москве и уйти, отдохнуть от губаревского хозяйства и грустных впечатлений, вызванных кончиной Ольги Владимировны.

Тридцатого июня купчая была подписана у нотариуса Калашникова.[309] После того Граве, любитель фетировать[310], распорядился устроить нам дружескую трапезу с «шампанским» в одном из ресторанов, а Голицыным была послана телеграмма о благополучном окончании дела. Но как невесело было на душе! То ведает один Бог! Через день мы проводили Оленьку в Губаревку, папу в Петербург, а сами собрались обратно в Сарны через Киев. И все так же было невесело на душе! Необъяснимая и невыразимая грусть не оставляла меня. Красота Киева, где мы пробыли весь день, только усиливала ее: мы покидали этот чудный край, не успев ни изучить, ни насладиться им.

Нам обещали подыскать имение опять в этом крае, но мы знали по опыту, как это нелегко, и других Сарн нам не нажить! Теперь мы были обеспечены, независимы и свободны, как ветер, но разве в этом счастье? И праздная, эгоистичная жизнь разве может удовлетворить душу? «Вы найдете, куда применить вашу энергию и деньги», – писали мне друзья, но по заказу это не делается, и немилому душу не отдашь!

Третьего июля мы были дома, если можно было еще называть Сарны своим домом! Мы застали тетушку Полину в большой дружбе с Урванцевой. Они варили в саду варенье, вместе пили чай на балконе и болтали без умолка. При них оставался Димочка, который все более и более приручался.

Все же за неделю, проведенную ими в одиночестве, не обошлось без инцидентов, послуживших им развлечением. Сбежала Белаццо! Пропала Белаццо вечером из высоко огороженного перед балконом сада-цветника! Дима, очень встревоженный отчаянием тетушки Полины, распорядился разослать пеших и верховых, чтобы разыскать собачонку. К счастью, уже около полуночи одному из сторожей удалось ее поймать далеко за бойней, в большой и приятной ей компании. Запыхавшуюся беглянку принесли к Полине на руках! То была большая радость, сменившая большое огорчение и тревогу во всем доме. Осталось только непонятным, как могла Белаццо, довольно неповоротливая и мохнатая штука, перелететь через такой высокий забор? Понятным это стало только много лет спустя, когда Урванцева проговорилась, что, пользуясь темнотой, схватила тогда Белаццо за шиворот и выбросила ее из цветника через забор, просто шутки ради! Ее возмущали претензии избалованной собачонки и требования для нее тетушкой Полиной внимания, сахару, утреннего кофе, крендельков и пр.