Он рассчитывал выиграть на разнице курса при погашении двух с половиной тысячи рублей, мы же не погашали, а переводили ссуду на покупаемую землю. Таким образом та разница в приходе, которая получилась у нас, была вызвана не нашими ошибками, а исключительно ошибочными расчетами Берновича.
Что же касается расходов, Бернович широко рассчитывал их в двести тысяч девятьсот рублей на один год. Наши расходы за три года с хвостом еще на пять лет (когда получились, наконец, выкупные и деньги по закладным), равнялись всего тем же двумстам тысячам, причем нельзя было забывать, какой расход у нас выпал на жалобы, поездки, судебные пошлины, расходы на поверенных, отступные и пр., потому что мы отбивали чуть ли не половину имения судом! Сколько пришлось уступить земли крестьянам, потерявшим свои задатки у Судомира! Уступать по цене значительно ниже ее стоимости, и все-таки мы с Витей, с помощью одного лишь честного и преданного Горошко, сумели выскочить из той страшной беды, которая нам грозила в Щаврах!
Была ли у нас потеря? Определить это трудно. Рассчитывая канцелярски, высчитывая расход из прихода или наоборот, потеря была около четырех тысяч. Я ее высчитала, эту потерю, чтобы проверить свою совесть по отношению к Берновичу. Имели ли мы право отказать ему в наградных, когда он так подвел нас и, возможно, продолжая свою политику с покупателями, совсем бы разорил нас, нисколько этого не желая, потому что все же это был порядочный человек, но вовсе не приспособленный к комиссионерской деятельности. Несомненно, что, если бы при ликвидации Щавров мы получили бы заработок, мы поделились бы им с Берновичем и после разрыва. Но заработка этого не было и, главное, совсем не могло быть, не потому только, что вместо двух тысяч пятисот десятин мы получили две тысячи сто семьдесят пять десятин, а, что гораздо хуже, что эта земля наполовину оказалась чужой или запроданной, или спорной, под судом, выкупной и пр. И потому что самые ценные участки, на стоимости которых Бернович строил свои воздушные замки, эти участки земли в центре и Батурах, собственно и оказались в нетях!
Словом, такой чудовищный обман никак не мог бы сойти нам даром! Мы бы и запутались, и разорились, погибли бы, если бы не чудесная выручка Сарн!
Возвращаясь мысленно к началу сарновского дела, приходится невольно задуматься, вспоминая: как совершенно случайно услышанный разговор в вагоне послужил причиной покупки Сарн, вопреки рассудку и здравому смыслу. Как совершенно случайно самые неожиданные обстоятельства помогли нам достичь намеченную цель. Никто не верил в успех дела, не только озабоченные за нас наши близкие, но и самые опытные комиссионеры. Не случайно ли все это? А письмо Оленьки от двадцать девятого августа 1910 года?