Мы продвигались к Дисне по широкой песчаной дороге, по краям которой росло два ряда старых берез. Было не протолкнуться из-за телег и скота, принадлежащего беженцам из нашего длинного обоза. Макар советовал нам свернуть направо по дороге на Полоцк, чтобы подъехать с другого берега Дисны, которая, похоже, единственная смогла остановить победоносно шествующего врага. Пока это было нашей единственной целью, а то, что произойдет дальше, никто не знал.

По-прежнему стояла отличная погода и, когда мы въехали в великолепный Плисский лес, побежали за грибами. Но нам пришлось зарядить оружие, так как беженцы, которых мы встретили, заверили нас, что видели немцев, притаившихся в мелколесье. Мы проехали десять километров по прекрасному лесу и, минуя деревню Плисса, остановились на берегу речушки. Мы распрягли и накормили лошадей. Луг на берегу реки был еще совсем зеленый, и наша скотина могла спокойно пощипать траву. Мы разожгли костры, чтобы приготовить ужин. Гуси, которые Антося приготовила в дорогу, были уже выпотрошены, ощипаны и зажарены. Мы сварили грибной суп. Антося взяла из погреба все запасы старки, и мы отдали ему должное. Но пока мы почти повеселели со всеми этими приготовлениями, три коротких, но очень отчетливых, удара привлекли всеобщее внимание. Они шли издалека, из Глубокого. Подорвали станцию? Маленькое облачко дыма поднялось в той же стороне… И целый день это маленькое темное облако висело позади, заставляя нас оборачиваться. Несомненно, это было охваченное огнем Глубокое. Несколько раз Макар верхом на великолепной черной кобыле подъезжал к дверцам нашей повозки с намерением нас утешить. «Не стоит утешать нас, Макар, – сказала я ему, – мы очень счастливы, и будем счастливы пока мы вместе, как одна дружная семья. Все изменится, когда придет час разлуки».

И я стала представлять себе жизнь вместе с прислугой и скотиной подобно той, что вел Авраам, и которую вели многочисленные польские помещики, покинувшие свои богатые имения в Ковно и нашедшие убежище в окрестностях Витебска и Пскова. Но я говорила совершенно искренне, что пока мы все вместе, пока мой муж с нами, со мной, мы будем счастливы. Единственным горем могла бы быть разлука. Опустилась ночь, и мы прибыли в деревню Зябки, которая находилась в тридцати пяти верстах от Глубокого. Мы с большим трудом взобрались на высокую крутую песчаную гору, на вершине которой виднелся домик батюшки, у которого мы попросили убежища. Но он без обиняков отказал нам, сказав, что собирает пожитки и всей семьей обращается в бегство. У него был озабоченный и не слишком приветливый вид, что бывает редко среди компаньонов по несчастью.