Как утверждает Холт, «осенью Кавур начал частные переговоры с римским двором при посредничестве Диомеде Панталеони, римского врача, который на папской стороне вступил в контакт с отцом Пассальей, личным другом Пия IX. Эти два человека отправили Кавуру проект соглашения о будущих отношениях между Италией и папством, а затем по собственной инициативе подняли этот вопрос на более высокий уровень, пригласив двух наиболее либеральных кардиналов, Сантиччи и Д'Андреа. В январе 1861 года Кавур был достаточно оптимистичен, чтобы сослаться в письме на надежду „наконец добиться, по прямому соглашению с папой, прочного примирения между Церковью и цивилизацией“. В феврале дела продолжали идти успешно. Кавур написал Пассальи, что, если мир будет достигнут до Пасхи, „радость католического мира будет еще более восторженной, чем та, с которой почти тысяча девятьсот лет назад приветствовали вход Господа нашего в Иерусалим“. В марте произошел поворот. Реакционеры сделали свои шаги в Риме. Пассалья и Панталеони были исключены из процесса переговоров. Папа категорически отказался обменять свою светскую власть на какие-либо гарантии независимости. Его отношение было таким же, как и всегда: „Этот уголок земли мой. Христос дал мне его, и я отдам его только Ему одному“»[548].

К этому переговорному процессу примешивалась общая дискуссия о столице объединенного итальянского государства. Выбор центра королевства был весьма сложной задачей. Жители Сардинии полагали, что Турин, столица Пьемонта и резиденция короля, должен символизировать новое государство и стать его столицей. Тосканцы говорили, что Флоренция — средоточие традиций и великой культуры, а также располагается ближе к центру полуострова. Ломбардцы оспаривали аргументы одних и других и доказывали, что Милан издавна исторически символизировал Италию (ведь именно здесь Наполеон I был провозглашен королем Италии) и поэтому с учетом статуса, политического и экономического потенциала должен стать столицей. Жители юга утверждали, что Неаполь объединяется на равных с Турином, является самым густонаселенным городом полуострова, имеет прямой выход к морю и географически находится дальше всех крупных итальянских городов от возможных противников на континенте.

При этом многие политики, военные и значительная часть населения во всех уголках Апеннин смотрели именно в сторону Рима как на столицу государства. Этому способствовало то, что на протяжении столетий идеологи Risorgimento и борцы за объединение страны полагали, что Рим — духовная суть Италии и ее естественная столица. К ним примыкал и Кавур. Он также видел Рим в качестве столицы единого итальянского государства, который символизировал центр древнего мира и духовную столицу во времена Средневековья. Этот город, по мнению главы правительства, уравновешивал предпочтения пьемонтцев, ломбардцев, тосканцев, неаполитанцев, сицилийцев. Географическое расположение города в центре полуострова превращало его в наиболее удобный пункт сосредоточения и функционирования органов высшей власти. Поэтому глава правительства предложил Пию IX добровольно отказаться от светской власти и стать исключительно духовным лидером.