Новый подход потребовал перестроить сюжет таким образом, чтобы главная роль была у актрисы, а не у актера. Для любого опытного голливудского сценариста это было, разумеется, делом одного дня… Любич уже приехал на западное побережье, и я намеревалась потребовать, чтобы он получил этот фильм в качестве режиссера. Благодаря такой комбинации — его режиссура и яркая героиня, которую предстояло играть мне, — я надеялась добиться наилучшего результата за все время своей работы в Америке. По роли я была жгучей цыганкой, страстной танцовщицей. Сам фильм должен был стать моим первым серьезным дебютом в Америке с театральной точки зрения, поскольку киностудия выделила более двух миллионов долларов на пышные декорации и костюмы, которые были призваны воссоздать красочную атмосферу Испании эпохи Веласкеса. Все это позволило бы идеально проявить наши таланты: ведь мы с Любичем уже показали, на что способны, в фильмах, снятых в Германии — «Дюбарри», «Кармен» и др. Но не успела я обсудить это с Джесси Лэски, как пришла грустная новость: Мэри Пикфорд уже договорилась, чтобы Любич стал режиссером на съемках ее фильма «Розита». Я была невероятно разочарована, поскольку, помимо всех прочих обстоятельств, сюжет и в том фильме, и в моем был почти идентичным… Очень странно, почему Мэри выбрала эту роль для себя: у нее были светлые волосы и некрупные, округлые, ровные черты лица, так что она вряд ли походила на танцовщицу латинского типажа. Конечно, так она попыталась расширить диапазон своих ролей, прекратить бесконечный ряд героинь, которых играла столько лет и с таким большим успехом — это всегда были милые, юные простушки-инженю.

Правда, именно благодаря таким ролям Пикфорд не только стала одной из самых богатых кинозвезд в мире, но и смогла основать собственную продюсерскую компанию.

Съемки обоих фильмов начались примерно в одно и то же время.

Мэри Пикфорд, 1920-е годы

Поскольку сюжеты были так похожи, у газетчиков появился прекрасный шанс попытаться создать очередной миф, будто мы с Мэри поссорились из-за этого и начали враждовать. Но тут и она, и я решительно не позволили им испортить наши отношения. Мы приняли решение сыграть свои роли на максимуме наших возможностей, чтобы о нас судили только по результатам работы и никто не расстраивал нашу дружбу. Режиссером на мой фильм назначили Герберта Бринэна[200], режиссера хорошего, однако работавшего без особого вдохновения. Но мне повезло в том, что мужские роли достались двум талантливым, преданным своему делу актерам — Антонио Морено в главной роли и Уоллесу Бири в роли злодея. Все же мне казалось, что у Мэри есть очевидное преимущество передо мною, потому что ее режиссер — Любич. К счастью, на тот момент у меня не было никаких сердечных привязанностей, и я могла все свои эмоции выплеснуть в работе, направляя душевную энергию на то, чтобы наш фильм получился особенно хорошо. Повезло нам и с возникшей ситуацией: дух профессионального соперничества захватил и наших актеров, и всю съемочную группу, это помогало справляться со многими возникавшими трудностями, Бринэн был человеком неуравновешенным и требовательным, всегда добивался полного подчинения себе, все следовало делать только так, как он это видел[201]. А я не могла не представлять, как бы некоторые сцены срежиссировал Любич. В результате много раз возникали споры, он вспыхивал, заводился, мы ссорились, так что зачастую съемки прерывались на целый день…