Он вопросительно взглянул на меня, когда я плюхнула книгу на стол прямо перед его носом со словами:

— Вот! Это будет наш с тобой следующий фильм. Я должна сыграть Катерину, а ты будешь моим режиссером.

Он некоторое время покусывал очередную, вечно торчавшую изо рта сигару, и на его лице впервые за несколько месяцев затрепетала улыбка. Правда, она быстро потухла, и он вновь приуныл.

— Да что ты… — вымолвил он. — Ничего не выйдет. Лэски ни за что не доверит мне, неудачнику, такую драгоценную собственность, как ты…

— Это уже не твое дело, я сама обо всем позабочусь. Они думают, что у Свенсон капризный характер, что с Валентино трудно работать… — и, загадочно улыбнувшись, я закончила фразу так: — Что ж, значит, они еще не поняли, с кем имеют дело в моем случае…

— Ты что задумала?

— Ну, Эрни, ты же сам давал мне совет, что я должна вести себя так, как подобает кинозвезде… — спокойно и рассудительно вымолвила я.

В последующие несколько недель, как бы киностудия ни старалась мне угодить, меня ничто не устраивало… Я отказывалась сниматься в предлагаемых ролях, возвращая им сценарии и сопровождая их самыми язвительными комментариями. Я не хотела работать ни с одним режиссером. Не было ни одного актера на главную роль, кого бы я не облила своим презрением. В конце концов они обреченно спросили, чего же я хочу, и я ответила: «Хочу, чтобы вы купили права на „Императрицу“, на время взяли Любича у Warner Bros. и назначили бы его режиссером на этой картине». Первая реакция боссов киностудии была, ясное дело, что все это невозможно, на что я сказала: «Вы кое-что запамятовали, господа. Если бы не Любич, меня бы сегодня здесь не было. Соответственно, если у меня нет Любича, я не работаю. Досижу до конца срока моего контракта с вами и вернусь в Европу».

Видимо, на моем лице было четко написано, что я не шучу, и они капитулировали. А дальше — никаких трудностей…

Warner Bros. была рада временно передать Любича в другую кинокомпанию, где он будет снимать картину с самой Полой Негри: они надеялись, что успех этого фильма укрепит его репутацию в Америке, а значит, он станет для них более ценным приобретением… Что касалось Famous Players, то я стала смирной, как овечка, и на все 100 % сотрудничала с теми отделами киностудии, которые занимались производством нашей с Любичем кинокартины, что стала вскоре известна под названием «Запретный рай».

Еще до завершения подбора актеров я вовсю трудилась над своими нарядами и делала кинопробы с различным гримом. Я была очень довольна, что на роль хитроумного министра выбрали Адольфа Менжу, с кем мне уже доводилось работать. Урожденный американец, он обладал огромным опытом, невероятно хорошо знал все секреты актерского мастерства, а в своем отношении к работе всегда был безукоризненно профессионален.