Мисс Глин, как оказалось при ближайшем рассмотрении, отличали чопорность и общая сдержанность, столь характерные для англичан, и это резко расходилось с нашим представлением о ней, которое сложилось у всех после прочтения ее книг. Что ж, умопомрачительное высокомерие делало ее идеальной мишенью для типично американского розыгрыша, и вот Джон Гилберт[206], который бо́льшую часть дня вынужден был терпеть ее общество, придумал маленькую месть. Мы уговорили Мэрион устроить небольшую пирушку в Венисе под тем предлогом, что ее британская гостья сможет своими глазами увидеть, как живут люди из совсем иного общества…

Когда приехали на место, всех гостей, приглашенных на эту пирушку, уже известили, что мы собираемся продемонстрировать мисс Глин, до чего же она права, вынося свой обвинительный приговор американцам, то есть нам как представителям всей Америки, в том, что они, то есть мы, — абсолютные варвары, у кого совершенно отсутствует понятие утонченности. Заправлял всем Джон Гилберт, который был тогда до того красив и столь привлекателен для любой женщины, что даже строгая мисс Глин неотступно следовала за ним по пятам. Первое, куда он ее привел, было место, где сильная струя воздуха неожиданно начинала дуть из отверстия в полу, так что юбки взлетали над головой у оказавшейся здесь дамы. Не успела мисс Глин возмутиться произошедшим, как Джон пропел: «О, Элинор, какие у вас красивые ноги!»

Джон Гилберт, 1920-е годы

Тут мне показалось, что она с радостью осталась бы на этом месте, лишь бы прохаживаться туда-сюда над этим сильным потоком воздуха, а Джон был бы рядом, мурлыча ей галантные комплименты. Но он уже предложил ей проехаться в вагонетке «русских горок». Все, кроме мисс Глин, под разными предлогами извинились, что не могут отправиться вместе с ними, а сами тут же бросились к финишу этого аттракциона, чтобы не пропустить кульминационный момент. Вагонетка прошла свой обычный путь через пещеры и гроты, потом вдруг понеслась по крутому склону вниз и остановилась. Мисс Глин, завидя нас, кисло улыбнулась и помахала рукой, но как-то вяло, автоматически, на манер королевской особы, которую везут на гильотину.

Джон вежливо позволил своей даме выйти первой, но она не успела даже понять, что происходит, как фальшпол у нее под ногами распахнулся и она, с задранными кверху ногами, полетела вниз, прямо на нас. Джон тут же последовал за нею с веселым воплем:

— Ух ты! Вот здорово!

С трудом поднимаясь на ноги, Глин негодующе воскликнула:

— Ну, Голливуд!.. Слава небесам, что ни король, ни королева не были свидетелями того, какая у меня задница…