Мы с Альберто оказались совершенно одинокими, так что в результате стали полагаться друг на друга, обращаясь за помощью. Именно он первым посоветовал мне начать новую жизнь, снова выходить на люди, с кем-то встречаться, заводить новых друзей. Возможно потому, что мы оба испытывали невероятное, огромное чувство утраты, это позволило ему из сострадания высказывать простые истины, что никто больше мне не говорил: «Руди был моим братом, и я любил его. Но твоя жизнь не должна закончиться с его смертью. У тебя еще столько всего случится. Будь счастлива. Радуйся жизни. Руди ведь и сам хотел бы, чтобы было так, а не иначе». Желая завершить эту тему, я пообещала, что именно так и поступлю, хотя сама все еще не была готова к этому. Мое горе все еще было слишком велико, оно постоянно жило во мне.

Как-то раз он, человек кроткий и рассудительный, ворвался ко мне в дом в состоянии крайнего возбуждения.

— Пола! — ликующим голосом воскликнул он. — Я буду кинозвездой!

В полном изумлении я уставилась на него. Альберто был приятный, умный, видный мужчина, однако совершенно лишенный тех качеств, какие привели бы его к успеху на экране…

— Присядь-ка, дорогой, и расскажи, в чем дело.

Он принялся сбивчиво рассказывать про каких-то агентов, которые сразу после похорон брата принялись неотступно увещевать его. Я кое-что слышала про этих господ. Такие субъекты с дурной репутацией, типичные пройдохи, вечно замышляют прожекты, которые обязательно сводятся к одному и тому же: как бы поскорее и без усилий сорвать куш пожирнее, притом не самым честным путем. Но Альберто закончил свой рассказ такими словами:

— И вот они убедили меня, что я смогу в кино заполнить то место, которое осталось вакантным после смерти Руди.

— Что-что ты сможешь?

Альберто был бизнесменом, старше Руди годами, и, кроме того, не имел ни малейших следов артистичности ни во внешности, ни в характере. Он поспешно пояснил:

— Я знаю, что́ ты хочешь сказать. Что у меня нет опыта. Что я не такой красавец, как Руди. Но они говорят, что все это можно поправить…

Я постаралась как можно мягче высказать свое мнение:

— Пожалуйста, Альберто, даже не пытайся ничего этого делать. Для тебя слишком поздно начинать карьеру в кино. Почему бы не оставить фамилию Валентино такой, какой она есть сейчас — прекрасным воспоминанием для всех, кто его обожал?

— Но я и не собираюсь разрушать память о нем. Наоборот.

Я собираюсь помочь всем ее увековечить!

Я бессильно пожала плечами и не знала, что бы еще сказать, не обижая его, ведь ему это показалось бы очень жестоким.