Но она смотрела на меня весьма скептически. Я повторила свои уверения, что слухи, дошедшие до нее, были совершенно неверными.

Серж отвез меня на вокзал, и я с облегчением отметила, что он более не казался расстроенным моим отъездом. В Чикаго мой вагон прицепляли к поезду под названием «Двадцатый век», и, когда состав еще находился в депо, вдруг раздался стук в дверь моего купе.

— Войдите, — пригласила я.

К моему изумлению, в коридоре стоял… Серж. Он поклонился, вошел в купе и подарил мне красивую бутоньерку из орхидей. Некоторое время я приходила в себя от неожиданности, а потом воскликнула:

— Откуда ты взялся?

— Ты знаешь, мне невероятно повезло, — ответил он, очень стараясь, чтобы его слова прозвучали максимально убедительно. — Едва твой поезд отошел от перрона, как я получил телеграмму, что мне нужно срочно ехать в Нью-Йорк, по делам. В общем, успел-таки попасть на следующий, второй состав.

— И даже не заехал к себе, чтобы собрать вещи? — недоверчиво спросила я.

— А-а, нет, — решительно сказал он. — Я ожидал, что так может случиться, поэтому сложил вещи заранее, чтобы быть готовым уехать в любой момент. Это ведь очень срочное дело.

— О, очень срочное, — кивнула я, несколько развеселившись. — Нуну, надо же!

— Мне теперь пора идти в свой вагон. Давай поужинаем вместе в первый же вечер в Нью-Йорке.

Я согласилась, подумав, что ведь ничего особенного в этом нет, а в полночь я все равно отплываю из Нью-Йорка на «Мавритании». Серж удалился, оставив меня в хорошем настроении. Естественно, я не поверила его словам, однако все же было исключительно приятно, что красивый молодой человек отправился следом за мною через всю страну, чтобы пригласить на ужин… Серж вдруг почему-то показался мне более привлекательным, чем прежде. Его невозмутимость, вкрадчивая легкость, с какой он мог контролировать ситуацию, его умение правдоподобно представить явную ложь — да, любая одинокая, несчастная женщина легко способна принять подобное за что-то особенное, обмануться, решив, что все это — качества сильного, взрослого мужчины.

Несмотря на все мои размышления о том, каков Серж на самом деле, несмотря на удовольствие, какое мне приносило его экстравагантное ухаживание, я не испытывала к нему никакого влечения. В тот вечер в Нью-Йорке, когда он вдруг принялся со всем жаром убеждать меня, что мои чувства могли бы усилиться настолько, чтобы стать страстными, я совершенно определенно отвергла эту идею. Помимо отвращения к неприглядным аспектам минутной интрижки между поездом и пароходом, я просто не испытывала никакого сексуального любопытства в отношении Сержа, и этим, разумеется, оказалась среди меньшинства женщин нашей планеты. Ведь если мужчины рода Мдивани и стимулировали что-то в женских особях рода человеческого, так это повышенное, даже чрезмерное желание интимного общения.