Постепенно я стала способна строить какие-то планы на будущее и даже увериться в том, что меня ожидают в дальнейшем какие-то удовольствия. Мир фантазий кинозвезды помог мне сохранить себя в бездонных глубинах огромного чувства утраты. А веселый нрав Сержа, космополитичный, с оттенком фатальности, способствовал тому, что я перестала жить этим чувством, поскольку благодаря ему я вспомнила беззаботную иронию, с какой европейцы относились к катастрофическим переменам в своей жизни, подобным случившимся у нас с Альберто, которые так часто обрушивались на семейство Мдивани в прошлом. Такое европейское восприятие рока как неотъемлемой части комедии под названием «жизнь» образовало для нас известную точку соприкосновения. Это не была ни романтическая влюбленность, ни тем более физическая страсть. Это попросту действовало умиротворяюще.

После завершения съемок «Колючей проволоки» мне полагался отпуск на три месяца, и я планировала провести его вместе с мамой, в замке во Франции. Я не приезжала туда с того времени, когда купила его, казалось, будто это было миллион лет назад. Серж очень огорчился, когда я рассказала о своей предстоящей поездке. Он недовольно сказал:

— Вообще не понимаю, зачем тебе уезжать.

— У меня там есть дела, кое-что нужно уладить. Кроме того, я хотела бы повидаться с мамой, — примирительно ответила я. — Я же не навсегда уезжаю. Через два месяца вернусь.

— Пола, мне нужно кое-что тебе сказать…

Было ясно, что он собрался объясниться мне в любви.

— Серж, дорогой, мы с тобой очень хорошие друзья. Я обожаю твое общество. Не говори такого, что испортило бы наши отношения и мне пришлось бы просить тебя оставить меня одну.

За несколько дней до моего отъезда я с удивлением обнаружила, что Голливуд, оказывается, внимательно и с большим интересом наблюдает за нашими платоническими встречами, но, что было еще хуже, все совершенно неверно интерпретировали наши отношения. Ко мне в гости вдруг заявилась влиятельная журналистка Луэлла Парсонс, которая вела колонку светских новостей, якобы «просто так», «просто» пожелать мне счастливого пути. Однако она между прочим задала вопрос, который и выявил истинную причину ее приезда:

— Перед отъездом вы не хотели бы рассказать мне что-нибудь, что может заинтересовать моих читателей?

Я лишь пожала плечами:

— Даже не знаю. Ничего нового.

— А насчет Сержа Мдивани?

Я с изумлением уставилась на нее:

— А что насчет него?

— Мои источники говорят, что у вас большая любовь.

— С Сержем? — я расхохоталась. — Да что вы! Никогда! Мы очень хорошие друзья. В нашем случае так оно и есть. Оба молодых человека из семьи Мдивани — мои друзья. Я не думаю о Серже больше, чем о Давиде. Только прошу вас, не публикуйте мои последние слова. Вы же знаете, какая Мэй ревнивая. Она будет вся кипеть от негодования. Ну, правда, Луэлла, совершенно серьезно: я нисколько не влюблена.