Чары семьи Мдивани начали оказывать свое воздействие и на мать. Старый князь постепенно переламывал ее сопротивление, используя сочетания льстивой учтивости и обезоруживающе искренние высказывания о собственных сыновьях. Он открыто признал, что не одобряет их стиль жизни и что надеется на женитьбу как на средство, которое будет стимулировать Сержа наконец-то заняться чем-то серьезным. В то же самое время, рассуждал он, это помогло бы сгладить трагические воспоминания, до сих пор слишком сильно влиявшие на ее дочь. Тут моя мама, пусть не слишком охотно, не могла с ним не согласиться.

Больше остальных Мдивани мне нравилась сестра Сержа Руся. Эта красивая молодая женщина была известна всему Парижу своим эксцентричным поведением. Ее постоянно видели в компании двух обезьянок, наряженных в роскошные костюмы из парчи, которые сверкали бриллиантами, изумрудами и прочими драгоценностями.

Руся очень близко дружила с Хосе Мария Сертом[261] и его женой. Слава Серта как великого художника-монументалиста и скульптора главным образом сложилась в результате влиятельного положения его жены, ее звали Мися[262]. Она была немного старше его и держала в Париже свой знаменитый блистательный художественный салон, что помогло многим художникам (например, Модильяни) заявить о себе. В юности она близко дружила с Тулуз-Лотреком. Другой близкий друг Миси — величайшая французская писательница Колетт.

Но дружба Руси с супругами Серт заставляла многих недоумевать, поскольку было непонятно, как именно существовал этот ménage-à-troyes[263].

Проказы и чудачества Руси меня пленяли, а ее искреннее, теплое отношение ко мне настолько вызывали желание доверять ей, что в результате она могла оказывать на меня серьезное влияние.

Однажды Бетси Леар устроила милую вечеринку в нашу честь, это было в ее роскошном парижском доме, в поздний час, после посещения театра. Там было очень весело, и бо́льшую часть времени я провела в компании занятного молодого человека, который, казалось, не имел никаких иных побуждений, кроме того, чтобы рассказывать остроумные истории и приносить для меня из буфета различные деликатесы и напитки. Это был приятный человек, однако настолько никак не связанный с моей жизнью, что к концу вечеринки я со смущением обнаружила, что даже не знаю, как его зовут.

После вечеринки Серж, весьма хмурый и недовольный, проводил меня в отель Plaza Athénée: эту ночь я решила провести в Париже, а не добираться в полной темноте до своего замка. Я не хотела приглашать Сержа к себе, чтобы он выпил там рюмку «на дорожку», однако он настоял на этом. Его лицо, неизвестно почему, искажала такая ярость, что я устало согласилась, лишь бы избежать сцены, которую он мог устроить прямо в вестибюле гостиницы, а так бы он выпил рюмку и ушел. Но едва за нами закрылась дверь в номер, как он принялся кричать, пребывая в крайне разъяренном состоянии: