На следующее утро я ехала в свой замок с легким сердцем, а когда вбежала в него, то счастливо крикнула матери:

— Мама, я свободна! У нас с Сержем все кончено.

Она вдруг посмотрела на меня с некоторой жалостью и сказала:

— А ты уверена, что так лучше? После всей шумихи в газетах… может, неразумно разрывать отношения. В семье Мдивани все такие чудесные. Серж все же приятный молодой человек, и у тебя вид, между прочим, как у влюбленной девушки. Все могло бы и хуже получиться. Ты все обдумала, все взвесила…

Старый генерал явно сумел околдовать ее, так что его сын заимел нового союзника, прямо в моем доме. Я знала свою мать очень хорошо. Если она в чем-то уверилась, то не отступится ни на йоту, пока не удастся сломить сопротивление… И вот теперь она вдруг решила, что Серж для меня — хорошая партия… После сказанного мамой я была совершенно обескуражена, и, когда во второй половине дня у нас появилась Руся в роли посланницы брата, я уже не могла бороться еще и с нею. Подняв руку, я только сказала:

— Руся, прошу тебя, ни слова о Серже. Все кончено.

Однако она и не собиралась говорить о чем-то или о ком-то другом…

— Если оба в паре — упрямцы, конечно, они будут спорить, — произнесла она. — В отношениях начало всегда самое трудное.

— Никакое это не начало, — отрезала я. — Это конец!

— Дорогая, ну что ты как ребенок? — заворковала Руся. — Не может такого быть. В самом деле, достаточно на тебя взглянуть, и сразу становится ясно, что ты его любишь.

Я недоумевала: что же могли увидеть Руся и мама в выражении моего лица, чтобы принять это проявлением любви к Сержу.

Я попыталась говорить решительным тоном:

— Он слишком ревнив и ведет себя как собственник, а такой человек никого не сделает счастливой.

«Но что же они увидели во мне, в моем облике? — недоумевала я. — Такое, что говорило им о чувстве, которое я испытываю безотчетно, сама того не осознавая?»

Руся склонилась ко мне, своей щекой почти коснулась моей и прошептала, будто гипнотизируя:

— Серж никого так не любил, как тебя, поэтому, естественно, будет ревновать, пока не убедится в твоей верности. Но когда вы поженитесь, ты сможешь изменить его, подчинить себе.

— Не знаю… я вообще не думаю, что у нас с ним есть хоть какое-то будущее… — слабо откликнулась я, и мой голос прозвучал неубедительно. Тут Руся и добилась от меня обещания, что я разрешаю Сержу вечером приехать ко мне из Парижа.

Пока мы сидели в сумерках, глядя с террасы вниз на водную гладь озера, Серж держался спокойно и безмятежно. Имея покаянный вид, такой мягкий, такой любящий, он являл собой воплощение мужской силы, и я вновь поразилась этому. Бывали бури, это, конечно, так… В отношениях у людей всегда бывают бури, однако возникает также и подобное, глубинное, ощущение покоя. Я поймала себя на мысли, что, если бы смогла провести свою жизнь, взирая на этот безмятежный ландшафт в сопровождении такого сильного, верного мужчины, моя жизнь оказалась бы очень хорошей. Я повернулась к нему, внимательно разглядывая его красивое лицо, и в багряных оттенках заката увидела, как в его взоре пламенеет любовь.