— А чего же ты хочешь, если всюду таскаешься за мною, по всей студии? И всем известно о тебе только одно: ты — мой муж. Как им еще тебя называть? Перестань появляться здесь — вот и все.

— А-а, тебе только этого и надо, верно? Чтобы заводить тут шашни с кем заблагорассудится…

Я возмущенно воздела руки:

— Ох, Серж, Серж… Делай что хочешь. Мне все равно. Только оставь меня в покое. У меня дел невпроворот.

— Да, у меня это от безделья, — воскликнул он. — От него с ума можно сойти!

— Так почему бы тебе не заняться делом? — спросила я, криво усмехнувшись.

— Где? На нефтепромысле? Как это будет выглядеть? Муж великой кинозвезды в роли простого рабочего? Мэй не требует такого от Давида.

Я ничего не ответила. Вообще-то мне было безразлично, что происходит между Мэй Мюррей и Давидом Мдивани, хотя то, что она делала для него, часто порождало самые горькие упреки, которые Серж высказывал мне, что я не делаю для него того же самого.

Мы начали искать для него какое-нибудь подходящее занятие. В ту пору по всему Голливуду, как грибы после дождя, возникали агентства по продаже недвижимости и инвестиционные компании. Рассчитывая на шарм Сержа и мои контакты, мы решили, что такой род деятельности может оказаться идеальным для него и даже сделает его независимым от меня по части финансов. Мы устроили контору в офисном здании на бульваре Уилшир и стали ждать, что он вот-вот разбогатеет.

У этой идеи, однако, оказался один недостаток. У Сержа полностью отсутствовало качество, которое называют деловой хваткой. Чем несуразнее была какая-нибудь идея, чем рискованнее и сомнительнее был проект, тем скорее можно было ожидать, что он потратит на это и свое время, и мои деньги. Вскоре стало очевидно, что мой муж вообще не годится для этой профессии и что он, вполне вероятно, своими сделками поставит под угрозу все мои сбережения…

Тем временем события на киностудии приобретали все более скверный оборот. Я закончила съемки «Федоры» Сарду[266], это был последний фильм, предусмотренный моим контрактом. В американском прокате «Рашель» потерпела полный провал, хотя впоследствии фильм окупил затраты на свое создание, когда прошел в Европе, где я по-прежнему привлекала зрителей в кинотеатры. Однако грандиозных прибылей более не ожидалось, и когда киностудия Paramount начала обсуждать условия нового контракта со мною, руководители захотели довольно сильно понизить мой гонорар.

Я вполне понимала трезвый деловой расчет, который стоял за этим предложением, однако Серж невероятно рассвирепел:

— Это же оскорбительно! Ты должна сражаться за более достойные условия. Почему ты позволяешь так себя унижать?