В конечном итоге мы выбрали сценарий на современную тему под названием «Улица брошенных детей»[279]. Поскольку эта история о марсельской проститутке, которую облагородила любовь смотрителя маяка из Корнуолла, требовала натурных съемок, мы решили отложить производство фильма до весны, когда погода будет более стабильной. Режиссером назначили Поля Циннера[280], имевшего прекрасную репутацию благодаря великолепным фильмам, которые он сделал в Берлине. Когда все вопросы, связанные с производством картины, были в конце концов урегулированы, я смогла расслабиться и начала наслаждаться чрезвычайно разнообразным, кипучим светским сезоном в зимнем Лондоне. Лорд Бивербрук, с кем я не виделась с тех самых пор, когда Петроний познакомил нас еще в Берлине, оказался моим соседом по району Сент-Джеймс, и он много раз приглашал меня на разные вечеринки. Благодаря ему, меня благосклонно принимали все самые интересные и важные люди Лондона. А на мои званые вечера по пятницам приходили новые друзья, такие как герцог Кентский, виконт Кастльросский[281], и леди Кьюнард, которую звали Эмеральд[282]. Такое существование, яркое, насыщенное впечатлениями, идеально позволяло предать забвению мучительные месяцы, что предшествовали моему отъезду из Франции.
В Лондоне очень много достопримечательностей. Я же, большая энтузиастка в этом отношении, оказалась здесь впервые. Мне звонили разные знакомые, любезно предлагая свои услуги: обойти вместе со мною маленькие лавки в районе Найтсбридж возле Гайд-парка и на Бонд-стрит; отправиться вместе на ланч в отель «Ритц» или на вечеринку с чаем и танцами в отель «Савой». Я же вместо этого просила сводить меня в Национальную галерею, Британский музей, Хэмптон-корт или лондонский Тауэр. Англичане, которые обожают делать вид, будто им безразличны их национальные сокровища, всякий раз ахали:
— Ты ведешь себя так, будто ты туристка!
Я хохотала, согласно кивая головой:
— Да я и есть туристка!
С огромным удовольствием я отдавалась английской традиции проводить уик-энды за городом, на природе. Когда наступила влажная, туманная лондонская зима, я с большим нетерпением ждала возможностей совершать пешие прогулки по полям в графстве Суррей или по гряде холмов в графстве Суссекс. Хотя днем уже настолько холодно, что перехватывает дыхание, но зато воздух прозрачен, и так лучше всего завершать неделю, в течение которой в городе были бесконечные походы в театр и визиты в гости.
Во время уик-эндов моя первая и главная задача состояла в том, чтобы развеять подозрения прочих присутствовавших дам. Им никак не удавалось отделить в своем сознании меня в жизни от созданных мною образов куртизанок-обольстительниц, кого они видели в кино, а потому, настроившись агрессивно, они не спускали с меня глаз, отслеживая, не слишком ли много внимания оказывают мне их мужья. Мне приходилось изображать желание посекретничать с кем-нибудь из них, чтобы, отведя в сторонку то одну, то другую, тонко и деликатно постараться донести до них, что новое любовное похождение — последнее, что мне нужно на этом свете. Это было в самом деле так. После двух лет бурной жизни с Сержем Мдивани я теперь ничего не хотела больше, чем быть полностью свободной от любых романтических отношений. Мне даже приносили известное облегчение отрывочные сведения из колонок светской жизни, где печатались слухи, что мой муж проводит время на Ривьере, ухаживая за какой-то оперной дивой. Если бы эта дива того пожелала, я бы с радостью передала ей все права на моего спутника жизни, отныне существовавшего сам по себе, отдельно от меня.