Он вдруг предстал передо мною как обезоруживающе искренний, достойный доверия человек, и в результате, совершенно неожиданно для себя, я поступила так, как ни разу не делала со дня, когда я оставила Сержа: начала обсуждать отношения с мужем и все связанные с этим трудности с совершенно чужим человеком.

— М-да, у меня точно такие же отношения с женой, — сказал он и затем шутливо добавил: — Можно сказать, мы с тобою в одной лодке!

Мы оба рассмеялись, а лодка плыла по течению спокойно и тихо, пока на реку не стала спускаться вечерняя прохлада. Тут Глен сказал:

— Пора возвращаться. Что ты предпочитаешь — скромный ужин в пабе в Ричмонде или возвращение в Лондон, чтобы успеть там переодеться и отправиться веселиться дальше?

— Ну, ты прямо-таки пират, — поддразнила я его. — Похитил меня на целый день, даже не спросив разрешения.

Смолкнув на минуту, я улыбнулась и вымолвила:

— Паб в Ричмонде.

— Я надеялся, что ты согласишься на это. Там такая скучища, где все эти претенциозные снобы. Дай-ка просветить тебя насчет еды, которую подают в этом пабе. Лучше во всей Англии не найти. Там есть одно блюдо — колбаски с картофельным пюре… Чистая амброзия!

Киностудия Elstree сильно отличалась от всего, к чему я привыкла в Голливуде. Она находилась в деревне, в окружении пашен и лугов, где мирно паслись коровы и овцы. Здесь не играло никакой роли, важна ли снимаемая сцена или как глубоко все поглощены съемкой: в четыре часа пополудни работа прекращалась, поскольку все отправлялись на чаепитие. Я обожаю чай, поэтому для меня этот обычай был очаровательным и весьма цивилизованным. В семь часов вечера все мы уже уезжали в Лондон, а деревня вновь обретала свой типично сельский вид: в дверях домов возникали старики и старухи, и никого из этих зевак не удивляло, когда какой-то барашек забредал на проселочную улочку, отбившись от пасущегося неподалеку стада.

Бо́льшая часть действия «Улицы подброшенных детей» (впоследствии в Англии и США этот фильм был в прокате также под названием «Обитель падших») происходила в Корнуолле, и поэтому мы отправились на эту южную оконечность Англии снимать натурные сцены в маленькой деревне и в ее окрестностях. Морское побережье, опасное и предательское, мало изменилось с той поры, когда местные жители были грозой мореплавателей: завидев одиночное парусное судно, оказавшееся в плену опасных прибрежных течений, они бросались наперерез ему, чтобы его ограбить. Едва мы появились в этой деревне, как начались дожди, порой они весь день не давали нам ничего отснять. Это ведь не короткие летние ливни, когда в промежутках между ними сияет солнце, а затяжные, проливные дожди, после которых небо остается затянутым облаками и все вокруг погружается в туманную дымку. Малейший просвет между тучами, когда все-таки немного развиднялось, заставлял нас суетиться в надежде, что удастся снять хотя бы небольшой эпизод. Но чаще всего, когда кинокамеры устанавливались и вот-вот ожидалась команда «Мотор!», очередной ливень портил все дело.