У меня был билет на лайнер «Бремен», который пятого января отплывал из Нью-Йорка в Германию, так что я никак не могла ждать, когда нас заберут из этого места под названием Бог-Знает-Где, штат Техас… Я поручила Дикки навести нужные справки, и она выяснила, что в десять вечера в этот же день из Амарилло отправляется состав с живым грузом, то есть со скотом, до Канзас-Сити. Разумеется, там было куда больше возможностей вылететь в Нью-Йорк, поэтому мы купили билеты на всех пассажиров нашего самолета.

Перспектива провести ночь в поезде, предназначенном для перевозки скота, представлялась, прямо скажем, довольно мрачной. И тогда я предложила устроить праздник, отметив сразу и наступление Нового года, и мой день рождения, чтобы как-то отвлечься от полного отсутствия комфорта. Виктор Штибель[323], молодой модельер из Лондона, кто тоже оказался на нашем самолете, был отправлен в город на поиски шампанского, хотя это и можно было сравнить с поисками свежевыловленной рыбы в сердце Сахары. Он все же сумел где-то раздобыть несколько полупинтовых бутылочек[324] крепчайшего ржаного виски — местного пойла, от которого наутро всех наверняка должно было вывернуть наизнанку. Еще он принес целую упаковку бумажных стаканчиков и несколько потрепанных петард. Мы внимательно обследовали это сокровище и страшно развеселились. Не переставая смеяться, я сказала: «Пусть не так шикарно, но мы всё восполним своим энтузиазмом». Нам продали билеты в так называемый бригадный вагон, располагавшийся в хвосте поезда, так что наши тучные попутчики постоянно напоминали о себе как специфическим запахом, так и протяжным мычанием. Вагон вообще не был никак оборудован, в нем имелась лишь небольшая печь для приготовления пищи и непритязательная уборная, которую по идее должны были использовать скотники, пока загружали коров по всему составу. Мы расселись на своих чемоданах, а банкетный стол устроили на моих сундуках. В таких примитивных условиях было трудно соблюдать обычные условности. В общем, наш праздник мгновенно приобрел бурный характер, а по ходу вечера становился все более раскрепощеннее, все вели себя крайне раскованно. Пожалуй, это были самая веселая встреча Нового года и самый веселый день рождения за всю мою жизнь. Несколько поодаль от всех, в сторонке, сидел, прислонившись к стенке вагона, хлипкий, несчастного вида человек, который почему-то прижимал к себе чемодан. Я крикнула ему через весь вагон:

— Идите к нам, присоединяйтесь!

Он покачал головой, и вид у него стал еще более жалким, чем прежде.