В эти годы (1996–1998) Примаков был министром иностранных дел. А Карякин возмечтал написать книгу о всех главных соборах мира – христианских, мусульманских, буддийских… Ну и конечно, начать надо было с собора Святого Петра в Ватикане. Побывал он там уже не раз. Из Сикстинской капеллы даже был выведен полицейским, потому что улегся на пол и час рассматривал потолок. С упоением и страстью мог часами говорить о Микеланджело и уже кое-что написал. И вот теперь залетела к нему шальная идея – пожить и поработать в Ватикане. Но как? В каком качестве?

А в это время как раз был отозван со скандалом наш посол в Ватикане Вячеслав Костиков. Человек литературно одаренный, он в перестроечные годы работал в агентстве печати «Новости», а потом по рекомендации своего друга Михаила Никифоровича Полторанина (Юра называл его «Полтора Ивана»), министра печати, стал пресс-секретарем президента. Тут у него несколько закружилась голова от почетного места. Вот и отослал его Ельцин в Ватикан. Любил наш президент устраивать разные рокировочки.

Ну а там Вячеслав Васильевич отдался своей писательской страсти, принялся за новую книгу «Роман с президентом». В Москве про это прослышали, и молодой замминистра иностранных дел Игорь Иванов послал ему грозную телеграмму, где прямо было сказано, что послу не положено писать мемуары. Но остановиться он уже не мог, за что и поплатился.

Карякин всех этих тайн ватиканского двора не знал, но подумал: а чем я хуже Костикова? Тот тоже не был профессиональным дипломатом. Найдутся дипломатические работники, которые возьмут на себя всю текучку, а мое дело – написать о соборе Святого Петра, символе католической религии.

И вот в один прекрасный день приходит он в кабинет своего друга Сергея Николаевича Красавченко, который работал тогда в администрации президента, и прямо с порога его спрашивает:

– Сережа, ты понимаешь, какое значение для России имеют по-настоящему хорошие отношения с Ватиканом? Ведь речь идет об огромном католическом мире – это и Европа, и Латинская Америка… Я уж не говорю о многовековой культуре, а ведь еще неизвестно, что первично – культура или религия. Нет культуры без религии, она вся выросла из религии, но и сама религия не существует вне культурного пространства.

– Я все это понимаю, – прерывает затянувшийся монолог друга терпеливый Красавченко. – Но не понимаю, к чему ты клонишь?

– К тому, что ты должен помочь мне поехать послом в Ватикан.

Сергей Николаевич, хорошо знавший Карякина, не сразу нашелся что сказать. Потом стал выдвигать аргументы против: